Аристократ - Анна Кондакова

Херефорд помог мне положить обеих девушек рядом.

— Сколько понадобится времени? — спросил я у волхва.

— Минут десять. Силы я восстановил, так что должно пройти хорошо.

Ко мне наконец решилась подойти Хлоя. Её холодные пальцы дотронулись до моего запястья.

— Рэй, что ты делаешь? — тихо спросила она. — Не то, о чём я думаю?

Я посмотрел в её испуганные глаза.

— Откуда мне знать, о чём ты думаешь.

— Нет, ты прекрасно всё понимаешь. — Она понизила голос до шёпота: — Это противозаконно, Рэй. Это противоестественно. Это неправильно. Это не по-человечески. Это…

Прочитав на моём лице однозначную решимость, Хлоя смолкла и не стала больше спорить. Она опустилась на колени рядом с Терри и погладила её по бледному лбу.

— Прости его, Терри… прости его, дорогая… мне так жаль…

Девушка склонила голову и прикусила губу.

Я обхватил Хлою за плечи.

— Вставай. Не будем мешать Архитектору.

Хлоя поднялась и посмотрела на меня так пронзительно, что охватила тоска. Не сдержавшись, девушка зажала себе рот ладонью и беззвучно заплакала.

Я притянул её к себе, крепко обнял, но больше ничего не стал говорить — а что тут скажешь?

Убийство Ребекки я сегодня не планировал, да и Терри Соло оказалась здесь случайно. Не знаю, правильно ли я поступил, что разрешил использовать её тело, но всё зашло слишком далеко. Хотя не настолько далеко, чтобы сказать, что проблемы для нас закончились.

Печать со львом оставалась не найденной.

Я отстранился от Хлои и попросил:

— Присмотри за Ребеккой, когда она возродится. Сестра не будет ничего помнить, ничего из того, что совершила. В её памяти останется только то время, когда она жила в приюте, и скорее всего, как попала в больницу Святого Патрика. До момента лоботомии. Мой арест и мою смерть она тоже не вспомнит. Скажешь ей, что её брат жив и скоро придёт.

Хлоя вцепилась в мои плечи.

— Куда ты?.. Рэй, куда ты? Я пойду с тобой!

— Нет. Ты останешься с Херефордом. Мне надо отнять последнюю Печать, и я сделаю это один. А ты собери патрициев в рыцарском зале дворца.

Я посмотрел на волхва и кивнул ему в знак благодарности. Никто, кроме него, не справился бы с тем, что выпало на его долю. Никто, кроме него, не обладал таким ангельским терпением. Хотя чему тут удивляться. Херефорд никогда не был демоном.

Волхв снял с себя ножны для мечей и подал их мне.

— Иди, мой друг, — сказал он. — Заверши то, что мы начали так давно. Я немного подкорректировал твой план, но, уверен, ты был бы не против.

— Ты великий архитектор, — ответил я.

Затем закинул ножны на спину и закрепил их ремнями на груди. В них беззвучно скользнули мечи.

Больше тратить время я не стал. По усыпанному осколками полу вышел из зала и направился дальше, в самую глубь, в самое сердце обители рода Рингов.

Через минуту в одном из коридоров за спиной послышались тяжёлые шаги. Я не обернулся, уже зная, кто за мной идёт.

В свете настенных лампад заскользили по стенам восемь теней. Восемь могучих волхвов выстроились за мной ровным клином.

Они вернулись.

* * *

Интерлюдия четвёртая. Херефорд

Кабинет освещал только огонь камина.

В белом замке Ронстада в последние дни вообще было мало света. В воздухе пахло войной, и все это чувствовали.

К тому же, Херефорд не хотел, чтобы лицо его гостя кто-то увидел. Слишком приметным был этот гость, слишком опасным. Жестокий авантюрист и давний друг, слишком давний, чтобы сомневаться в его дружбе.

Здесь он называл себя мистером Смитом. Забавно, но с любой его блажью приходилось считаться.

Смит пришёл сюда десять минут назад и сразу признался, что это его последние минуты свободы. Он пришёл, чтобы рассказать о своём плане.

Заодно посоветоваться или помощи попросить — об этом он ещё не сказал.

— Ты понимаешь, что погибнут тысячи людей? — спросил Херефорд. — Тысячи невинных людей.

Друг пожал широкими плечами.

В его глазах не отразилось и доли сострадания к людям. Один из них обрёк его на рабство — какое уж там сострадание?

— Ты понимаешь, что падёт целая эпоха? — задал очередной вопрос Херефорд. — Ринги провозгласят империю, и Ронстаду не будет в ней достойного места.

Смит опять пожал плечами.

Ему было плевать на эпоху, он хотел свободы для себя и своей сестры.

— Хозяин требует, чтобы я забрал три Печати из пяти, — сказал он. — Буйвола у Орриванов из Ронстада, Скорпиона у Сильверов из Фориата, Ворона у Дювалей из Эгвуда.

— А остальные?

— Остальные останутся у своих хозяев. Паук у Рингов, а Лев… Лев тоже останется. Юни-Порт мы разрушим просто для вида. Лев давно не в Юни-Порте, Баумы лишились Печати и тайно отдали её другому роду. Тем, кто назвал себя потомками Царя-алхимика, создавшего перстни.

Херефорд повернулся к камину и покачал головой, вглядевшись в оранжевый огонь кодо, горевший без поленьев.

— Значит, это он и есть? Тот, кому ты служишь? Это Лев?

Смит не ответил на его вопрос.

— Я сделаю всё, как он просит, — продолжил он. — Я отниму Печати, но потом… потом спрячу их в надёжном месте. Этот ублюдок никогда не получит их из моих рук, пусть я буду гореть в аду.

— Смешно от тебя такое слышать. — Херефорд опять посмотрел на Смита.

Тот пытливо прищурился.

(Сейчас о чём-то попросит).

— Когда я спрячу Печати, ты сразу же убьёшь меня.

(Что ж, вот и попросил).

Херефорд вздохнул.

— Убить?

— Да, — твёрдо сказал Смит. — Я доверю тебе свой мортем. Он один и тот же у меня и моей сестры. Ты убьёшь нас обоих. Только так можно спрятаться от Хозяина.

Херефорд вздохнул ещё раз.

— Ты хочешь, чтобы я искал каждое твоё перерождение и раз за разом убивал его? Ты считаешь, это единственный выход? Это не свобода, мой друг. Это бегство. Как долго ты собираешься скрываться? Вечно? Ты обрекаешь меня на вечные поиски и убийства собственного друга. А не приходило ли тебе в голову, что это слишком жестоко с твоей стороны?

Смит сжал кулаки, крупные и исполосованные шрамами.

— Я не вижу другого выхода. Может, ты видишь? Ты старше и мудрее меня.

Херефорд улыбнулся. Да, он был старше и мудрее своего давнего друга, зато не так смел, жесток и решителен. Что ж, каждому своя сторона.

— Я подумаю, чем тебе помочь, — ответил Херефорд. — Ну а пока оставим твой план. Кровавый век всё равно наступит, с тобой или без тебя, дорогой друг, но ты станешь тем, кто его начнёт.