Сказка о Василисе. Путь героини, череп-жених и чудесное преображение - Владимир Викторович Рябов

Третий, центральный эпизод начинается, когда Василиса, по коварному замыслу мачехи, покидает дом и отправляется за огнем к Бабе-яге:

Пришла осень. Мачеха раздала всем трем девушкам вечерние работы: одну заставила кружева плести, другую чулки вязать, а Василису прясть, и всем по урокам. Погасила огонь во всем доме, оставила одну свечку там, где работали девушки, и сама легла спать. Девушки работали. Вот нагорело на свечке, одна из мачехиных дочерей взяла щипцы, чтоб поправить светильню, да вместо того, по приказу матери, как будто нечаянно и потушила свечку.

– Что теперь нам делать? – говорили девушки. – Огня нет в целом доме, а уроки наши не кончены. Надо сбегать за огнем к бабе-яге!

– Мне от булавок светло! – сказала та, что плела кружево. – Я не пойду.

– И я не пойду, – сказала та, что вязала чулок. – Мне от спиц светло!

– Тебе за огнем идти, – закричали обе. – Ступай к бабе-яге! – И вытолкали Василису из горницы. Василиса пошла в свой чуланчик, поставила перед куклою приготовленный ужин и сказала:

– На, куколка, покушай да моего горя послушай: меня посылают за огнем к бабе-яге; баба-яга съест меня!

Куколка поела, и глаза ее заблестели, как две свечки.

– Не бойся, Василисушка! – сказала она. – Ступай, куда посылают, только меня держи всегда при себе. При мне ничего не станется с тобой у бабы-яги.

Василиса собралась, положила куколку свою в карман и, перекрестившись, пошла в дремучий лес[31].

Как видно из отрывка, дополнительно границу эпизодов обозначает погружение во тьму и одиночество героини. Она смутно представляет, что ее ждет впереди и сможет ли она благополучно вернуться обратно. В рамках этого эпизода снова меняется основное место действия (не дом у края леса, а «дремучий лес», жилище Яги) и состав персонажей (мачеха и сестры остаются позади, впереди – встречи со всадниками, Ягой, «тремя парами рук» и говорящим черепом). До своего максимума доходит удельный вес чудесного и таинственного.

Здесь происходят самые страшные и главные события сказки. Героиня проходит испытания и получает от Яги удивительный дар – говорящий череп с горящими глазами. Эпизод заканчивается, когда Василиса вместе с черепом покидает жилище Яги и приходит домой: «бегом пустилась домой Василиса при свете черепа, который погас только с наступлением утра, и, наконец, к вечеру другого дня добралась до своего дома»[32]. Как видно, у эпизода есть не только пространственная (дом на краю леса – жилище Яги), но и временная граница: Василиса уходит из дома «в ночь» и вечером следующего дня оказывается у Яги. Возвращаясь обратно, она снова покидает Ягу затемно и вечером другого дня добирается до дома. Таким образом территорию Яги от всего остального пространства сказки отделяют два полных суточных цикла – один до описываемых событий и один после.

Василиса в лесу и красный всадник. Иллюстрация к сказке «Василиса Прекрасная». Борис Зворыкин, 1925 г.

«Метрополитен-музей», Нью-Йорк / Wikimedia Commons

Четвертый эпизод происходит в тех же декорациях и с теми же персонажами (за исключением черепа), что и второй. Он начинается с возвращения Василисы в дом, затем происходит развязка линии «мачеха, сестры – падчерица».

Она взглянула на дом мачехи и, не видя ни в одном окне огонька, решилась идти туда с черепом. Впервые встретили ее ласково и рассказали, что с той поры, как она ушла, у них не было в доме огня: сами высечь никак не могли, а который огонь приносили от соседей – тот погасал, как только входили с ним в горницу.

– Авось твой огонь будет держаться! – сказала мачеха.

Внесли череп в горницу; а глаза из черепа так и глядят на мачеху и ее дочерей, так и жгут! Те было прятаться, но куда ни бросятся – глаза всюду за ними так и следят; к утру совсем сожгло их в уголь; одной Василисы не тронуло[33].

Как видно, лесные испытания не прошли бесследно – роли персонажей принципиально изменились. Мачехи и сестры впервые встречают Василису ласково, что закономерно: теперь бедная падчерица – единственная обладательница огня, притом огня чудесного. Однако перемена в обращении с Василисой не избавляет мачеху и сестер от ожидаемого возмездия. Таким образом, из испуганной, гонимой и послушной жертвы героиня становится мстительницей, хотя расправа происходит как будто без ее волевого участия, сама собой.

Границей эпизода служит сцена погребения черепа и возвращение Василисы в город: «поутру Василиса зарыла череп в землю, заперла дом на замок, пошла в город и попросилась на житье к одной безродной старушке; живет себе и поджидает отца»[34].

Пятый, финальный эпизод в общих чертах напоминает первый, так же как четвертый – второй. Мы вместе с героиней оказываемся в том же городе, что и в начале сказки, снова становится актуальной (и даже выходит на первый план) тема брака. Чудесные мотивы перестают быть ключевыми, занимают даже более скромное место, чем в начале сказки: куколка больше не работает вместо Василисы, но только сооружает для нее хороший (не волшебный!) ткацкий станок. Рубашки, которые делает Василиса, вовсе не волшебные, как это бывает в других сюжетах, а всего-навсего искусно выполненные, однако именно благодаря им героиня находит себе жениха.

Довольно любопытные метаморфозы происходят и с составом персонажей. С одной стороны, он опять меняется, как и во всех прочих эпизодах: разумеется, нет Яги и других сверхъестественных персонажей, нет мачехи и сестер, зато появляется «безродная старушка», царь – жених, в самом конце возвращается отец. С другой стороны, состав персонажей как будто возвращается к своим исходным очертаниям, однако в несколько измененном виде. Мелькнувшие в первом эпизоде неразличимые, лишенные всякой индивидуальности «женихи» стали единственным и конкретным женихом – царем, а вместо умершей хорошей матери и вставшей на ее место злой мачехи появилась нейтральная «безродная старушка». Возвратившийся отец полностью восполняет первоначальный состав (Василиса, ее отец и старушка, заменяющая мать), с характерной для сказки «прибылью» (Василиса становится женой царя).

Ткацкий станок. Картина Северина Фалькмана. 1860–1869 гг.

Фотография © Finnish National Gallery / Jenni Nurminen. Музей «Атенеум», Хельсинки

Таким образом, сказка состоит из пяти эпизодов, в которых действуют, по сути, 13 персонажей: Василиса, куколка, мать и отец Василисы, мачеха, сестры, женихи, всадники, Яга, три пары рук, череп, старушка и царь[35]. Персонажи действуют в определенных эпизодах: мать и женихи появляются только в первом эпизоде; отец – в первом и пятом; мачеха и сестры – в первом, втором и четвертом; всадники, Яга и три пары рук – в третьем; череп – в третьем и четвертом; старушка и царь – в пятом. Исключение составляют главная героиня и ее куколка: только они проходят весь путь целиком, движутся от начала до конца сюжета.

Специфика эпизодов сказки

Каждый эпизод отличается от предыдущего местом действия, составом персонажей и мерой, значимостью чудесного. От первого к третьему эпизоду происходит продвижение от города к лесу, мера чудесного возрастает; от третьего к пятому эпизоду наблюдается обратный процесс. Соответственно, сказка имеет симметричную структуру. В центре повествования находится третий, лесной эпизод, где героиня проходит самые страшные испытания и творятся самые большие чудеса. Этот центральный эпизод обрамляют четыре оставшихся, которые образуют отчетливые пары: первый и пятый, второй и четвертый.

Издание сказки «Василиса Прекрасная» с иллюстрациями Ивана Билибина. 1899 г.

Российская национальная библиотека

Центральный эпизод (испытания у Яги) обладает некоторой автономией и мог бы составить отдельную сказку, при этом мотивировки отправлять героиню в лес или другое «демоническое» пространство могли бы быть разными, так же как и финал сказки[36]. Именно центральный эпизод в наибольшей мере соответствует определению волшебной сказки, где на первый план выходит элемент чудесного, герой путешествует в «иной мир», где он встречается с нечеловеческими существами, проходит испытания и получает награду либо терпит наказание. Эта обособленность центрального эпизода не представляется ни случайной, ни произвольной. Напротив, она согласуется с наблюдениями филолога Елеазара Моисеевича Мелетинского