Пасечник - Дмитрий Николаевич Матвеев

сама. Осталось лишь перетаскать гнилушки в сторону, чтобы после распилить на дрова. Когда в хозяйстве появится пила, конечно. Примерно так же вышло со стайкой. А вот сарай так легко не поддался. Пришлось идти в лес, рубить тонкие лесинки, мастырить из них лестницу и потихоньку разбирать строение, начиная с ветхой кровли.

Иван поскидывал наземь трухлявые доски, аккуратно разобрал стропила и принялся за сруб. И тут его ждал сюрприз: брёвна никак не хотели поддаваться. Не помогли ни вес Терентьева, ни его богатырская силушка. Лом гнулся, а верхний венец даже с места не сдвинулся. Изрядно употев, егерь присел было передохнуть на ту самую колоду. Но, не успев толком расслабиться, вскочил на ноги: из лесу донёсся пронзительный женский крик.

Лом в руках Терентьева на спичку, конечно же, не походил, но и неподъемным не ощущался. Никакому татю не поздоровится, если этакой железной дурой поперёк хребта прилетит. А зверей в лесу Иван не боялся. Мелочь сама сбежит, а крупный зверь понимание имеет, и если его не дразнить, не задирать, как давешний охотничек, то и биться с ним не придётся. Конечно, случаи бывают всякие, но на то и существуют исключения, чтобы подтверждать наличие правила.

Иван со всех ног бежал на крик. Продирался через кусты, перепрыгивал через валежины, на бегу качая головой: совсем запущен лесочек. Нет здесь егеря, ни толкового, ни бестолкового. А раз так, то почему бы ему, Терентьеву, это место не занять?

Иван выскочил на небольшую полянку одновременно с незнакомой девушкой. Молодая, не старше двадцати лет, замерла на противоположном краю полянки, оглядывая местность и переводя дух. Не простая дамочка, сразу видно. Поверх камуфляжа хитрое защитное облачение: броник, больше похожий кирасу, поножи-наручи. Но каску где-то потеряла, светлые волосы растрепались, местами в прядях запутались сухие ветки да иголки. В руках небольшой арбалетик с металлическими дугами, не заряжен. За плечами рюкзачок, в глазах — паника. Девчонка явно бежит уже давно: дышит хрипло, запалённо. На левом боку нижняя застёжка броника сорвана, на камуфле рваная дыра, вокруг неё темное пятно.

Девушка увидала егеря, рванулась к нему. Из последних сил или нет — было непонятно. Но, как это часто бывает, под ноги посмотреть забыла. А потому закономерно запнулась о здоровенный корень, принадлежащий ближайшей сосне, и кубарем полетела на землю, сбивая дыхание. А позади неё, по ту сторону поляны, ломился сквозь чащу кто-то большой, тяжелый и, очевидно, сильный, раз хорошо упакованная девчонка от него так драпала.

Девочка поднялась на четвереньки, взглянула затравленно на Ивана и с низкого старта кинулась дальше. Вряд ли она видела дорогу, просто бежала в направлении «куда-то туда, подальше отсюда». Пока добралась до края поляны, пару раз споткнулась. Потом сумела разогнаться и умотала без оглядки.

Тетентьев с удовольствием поглядел бы вслед. Да и поболтать не отказался бы, и кое-что ещё в мыслях промелькнуло. Но именно что промелькнуло и тут же исчезло. Потому что там, откуда появилась бегунья, показался и тот, от кого она убегала.

Кабан был не просто большим, он был огромным! От зверя несло не дичиной, не резким запахом старого самца, а непонятным и ненормальным: мистикой, потусторонностью и монстровидностью. Прямо, как в фильмах вроде бы ужасов, которые так забавно было смотреть зимой на кордоне, когда снаружи свирепствовала метель. Приходилось придумывать себе занятие, чтобы не свихнуться со скуки, и подобные комедии неплохо помогали. Только вот сейчас комедия превратилась в чудовищную реальность.

Кабан всхрапнул, капая из пасти на траву ядовитого вида желто-зелёной слюной, скребанул копытом раз-другой, и начал разбег.

Выставлять лом наподобие копья было бессмысленно: зверь нанижется на штырь до упора и стопчет глупого егеря. Даже то, что через минуту зверюга сдохнет от того, что лом проткнул сердце, Терентьева не утешало. Придётся играть в тореадора. Ещё бы плащ на руку намотать, но чего нет — того нет. Иван перехватил инструмент острым концом вперёд, отскочил от набравшего скорость кабанчика и, быстро развернувшись, метнул железяку.

Попал, как и хотел: за левое плечо, рассчитывая проткнуть сердце или, хотя бы, повредить артерию. Тогда можно было бы побегать пару минут и вернуть себе инструмент. Но лом вместо того, чтобы, как полагается, воткнуться в тушу минимум до половины, просто отскочил в сторону. А кабан, до глубины оскорблённый этим покушением, развернулся и вновь кинулся на егеря.

Теперь у Ивана и лома-то не было. Оставалось выматывать зверя долгим бегом, подобно той девочке. Терентьев опять отскочил в сторону, пропуская зверюгу мимо себя и, ловя момент, рванулся за своим эрзац-оружием.

Добежал в два прыжка. Услышал позади громкий бум и треск, но не обернулся, пока не схватил железяку. Сиганул на всякий случай в сторону, и уже тогда развернулся всем телом, готовясь повторить недавний манёвр.

Егерю, не иначе, повезло. Берёзка, росшая на краю поляны, и без того была раздвоена. Удар кабана пришелся как раз в развилку, расщепляя ствол надвое. Инерция протащила борова в расщеп и кабан просто-напросто застрял, стиснутый с боков мстительной берёзой.

Такое везение бывает нечасто, может быть, лишь раз в жизни. Наверняка это ненадолго, наверняка монстр сумеет освободиться. А потому Иван медлить не стал. Заскочил зверю на спину и со всего маху обрушил лом кабану за левое ухо. Еще и подпрыгнул, дополнительно разгоняя железную палку своим весом. Хрустнула, всхлипнула кость. Острие вошло глубоко, как и метил егерь: в мозг. Страшилище взревело дурниной и рванулось изо всех сил. Оглушительно затрещала берёза, обламываясь у самого основания. Терентьев скаканул в сторону, подальше от агонизирующего секача, увернулся от падающего дерева и встал чуть поодаль, наблюдая за своим противником.

Кабан захрипел, задёргался, слабея с каждым рывком, скребанул пару раз задней ногой, глубоко взрывая землю, и, наконец, издох. Иван же развернулся и потрусил по следу девчонки. Судя по её загнанному виду, далеко убежать она бы не смогла. А вот рану ей непременно требуется обработать. Тем более, если нанёс её кабаноподобный монстр.

Так и вышло: девушка обнаружилась буквально метров через двести. Она лежала без чувств лицом вниз. Видимо, как бежала, так и рухнула на землю, лишившись остатка сил от усталости и потери крови. Потемнела не только камуфляжная куртка. Кровь натекла уже на землю, на прошлогоднюю листву, на мелкие веточки-иголочки, которых полно в любом месте любого леса. У Ивана не было ни бинта, ни пластыря, ни даже зелёнки, зато было за плечами десять лет работы в лесничестве и кое-какие знания. Не тайные, нет. Но известные за ненадобностью лишь немногим.