Мир накануне раннего Нового времени - Павел Юрьевич Уваров

океанских просторах, все они были беспрецедентны: впервые европейцы столь основательно заселяли острова Атлантики, впервые русский купец достиг Малабарского берега, впервые китайский император направлял морские экспедиции такого масштаба, впервые правители американской империи устремились в Тихий океан.

Даже в доколумбовой Америке, по непонятным для нас причинам, история явно ускорила свой бег, демонстрируя ранее невиданные вещи. За всю многовековую историю Южной Америки никогда прежде не создавалась империя такого масштаба, как государство инков. За сто лет экспансии империя «детей солнца» поставила под свой контроль территорию свыше двух миллионов квадратных километров (что значительно больше площади Западной Европы). Причем речь шла именно о контроле — страна была покрыта сетью прочных дорог, функционировала эстафетная курьерская служба, способная передавать распоряжения со скоростью до 400 км в день, действовала строжайшая система учета имущества, от которой нельзя было скрыть и пары сандалий.

Возможно, что империя ацтеков, в том же XV веке достигшая впечатляющего могущества, не была самым крупным политическим образованием, когда-либо созданным на территории современной Мексики. Но, судя по всему, достигнутый экономический подъем, расцвет густонаселенных городов, развитие сложных религиозных систем, сопровождавшихся своеобразной философской рефлексией и достаточно развитой летописной традицией, не имел прецедентов.

Все наблюдения позволяют утверждать, что высокая динамика развития в XV веке не была монополией Запада. Но если связать каузальной цепью трансформации общества Старого и Нового Света мы пока не можем, то для большей части Евразии и Северной Африки это вполне реально, поскольку речь идет о все расширявшейся территории мир-системы.

Ex oriente lux

Перемены на Дальнем Востоке

Очевидное оживление, которое охватило воды Тихого океана, омывающие берега Азии южнее 40-й параллели, было вызвано импульсами, давно уже исходившими из Китая. Еще во времена династии Сун в Срединной империи началось бурное развитие товарно-денежных отношений, замедленное и осложненное, но не остановленное монгольским завоеванием. Но после прихода к власти династии Мин и частичного восстановления страны в конце концов возобладало стремление «обрубать ветви, чтобы лучше рос ствол». Главной целью было достижение стабильности, подражание великим династиям древности — Хань и Тан, а для этого надо было по возможности ограничить воздействие денежной экономики на общество. После некоторых колебаний, проявившихся в «эру Юнлэ» (1402–1424 — правление императора Чжу Ди) в экспедициях «Золотого флота», Китай отказывается от морской, да и сухопутной экспансии, перейдя к оборонительным войнам с кочевниками. Перенос столицы из Нанкина в Пекин служил зримым доказательством того, что страна «отворачивалась от моря». Введение «морских запретов» и, что важнее, стремление добиться их исполнения приводили к тому, что подданным империи ни под каким видом не разрешалось покидать страну. Даже внутренняя торговля усиленно контролировалась. На дорогах стояли заставы, запрещавшие крестьянам уходить из своих деревень на более чем 12 километров. Купцы считались подлым людом, не вызывающим доверия. Ремесло строго регламентировалось, предпочтительной формой считалась работа на государственный заказ. Продолжая укреплять систему должностных экзаменов, власти, особенно поначалу, облегчали возможность социального продвижения талантливым простолюдинам, что отвращало амбициозных людей от купеческой карьеры. Падение интереса к навигации, отказ от сложных форм налогообложения и изощренных инструментов кредитно-денежной сферы имели косвенным следствием упадок великолепной китайской математической школы. Для сбора налогов и их распределения чиновникам вполне хватало четырех арифметических действий.

Конечно, полностью «подморозить» страну не удалось. Вывоз из Китая товаров увеличивался, казенные мануфактуры производили все больше фарфора и других товаров, пользовавшихся спросом по всему миру, росло число частных мастерских. Минуя заставы на дорогах, по окольным тропам сновали бесчисленные китайские коробейники. Усиливающаяся коррупция — теневая сторона бюрократии — позволяла более спокойно обходить таможенные запреты. Официальная морская торговля с иностранными купцами сопровождалась все более развивавшейся контрабандой. Южные моря изобиловали китайскими купцами, пиратами и контрабандистами, которых власти иногда называли разбойниками, но когда им было выгодно — «потерпевшими кораблекрушение рыбаками» (так объяснялось их появление за границами империи в нарушение «морских запретов»). Не получалось удержать культуру в ее канонических формах. Предписываемое властями строгое следование неоконфуцианскому учению не помешало популярности даосских и буддийских сект, в том числе грозной секты Белого лотоса. Предписание следовать официальным канонам в культуре не остановило развитие новых литературных жанров на народном языке и появление самых главных для китайцев романов — «Троецарствие» и «Речные заводи».

И все же утверждение о некоей самоизоляции Китая эпохи Мин и о самодостаточности китайской цивилизации, несмотря на все оговорки, остается справедливым. Но это ни в коем случае не относится ко всему дальневосточному региону. Однако важно, что, добровольно отказавшись от морской экспансии, Китай передал инициативу в другие руки.

* * *

Наиболее показателен здесь пример островов Рюкю, где на Окинаве в начале XV века один из враждующих кланов сумел объединить весь остров, создав государство под властью династии Сё. «Королевство Рюкю» признавало суверенитет Китая, за что его правители получили титул вана (князя), сохраняя неизменную лояльность империи. Природные условия на этом сотрясаемом землетрясениями острове были не слишком благоприятны для хозяйства: часто обрушивались тайфуны, разрушавшие ирригационные сооружения рисовых полей, практически не было полезных ископаемых. Единственным предметом вывоза была сера, в изобилии имевшаяся в кратерах вулканов архипелага. Только в следующих столетиях, когда на остров будут завезены культуры батата и сахарного тростника, они станут основой сельского хозяйства. Но лояльность по отношению к Срединной империи делала Окинаву ее эмпориумом или даже «офшором». После «морского запрета» купцы с Окинавы допускались в китайские порты. В свою очередь, на Окинаве образовалась колония китайских купцов, торговавших под видом подданных династии Сё. Китайские специалисты помогали спускать на воду джонки, уходившие на юг за пряностями и сандаловым деревом, слоновой костью, и доставлявшие туда неизменно востребованные предметы китайского экспорта — шелк и фарфор. Но вскоре купцы королевства Рюкю поняли выгоды торговли в северном направлении: Китай ценил японские мечи и японскую медь. Все большую славу приобретали корейские хлопковые ткани.

С середины XV века окинавские купцы, как сильные коммерсанты, выстроили устойчивый треугольник, по которому курсировали их корабли: Юг (Аннам, Сиам, Ява, Суматра, Бирма) — Срединная империя — Север (Япония и Корея). Прибыли таких операций доходили до 1000 %. Это был «золотой век» Второй династии Сё, установившей к 1470 г. свою власть над всем архипелагом Рюкю и переселившей местных владельцев замков в свою столицу. В порту Наха можно было видеть суда местного производства для каботажного плаванья, но и китайские, японские и малайские джонки с международными экипажами. Китайцы (управляющие, казначеи, шкиперы кораблей) жили в отдельных кварталах, японцы предпочитали свободно расселяться по всему городу, но имели собственные буддийские и синтоистские храмы