Тыквенный пакт с мажором - Моргана Редж

class="p1">Артем берет один из эскизов. На нем я в образе вампирши, но не гламурной, а скорее готично-панковской. Рваная юбка, корсет, перешитый из старой кожи, и тонны фенечек.

— Слушай, — он кладет эскиз обратно. — Это… круто. По-настоящему. Не то дерьмо, что мне обычно стилисты подбирают.

От его слов у меня внутри взрываются маленькие фейерверки. Непривычно. Лесть от него звучит… искренне.

— Спасибо, — бормочу, отводя взгляд. — Просто не хотела выглядеть как приложение к твоему костюму.

Вдруг его взгляд падает на полку над моим столом. Ту самую, где стоит дешевая фарфоровая статуэтка — улыбающаяся девочка с котенком. Ужасный, безвкусный ширпотреб. Подарок тети на совершеннолетие. Я всегда держу ее там как символ всего, с чем я борюсь — слащавости и дешевки.

Артем подходит к ней, словно загипнотизированный.

— Боже, — шепчет он. — Это… это же «Веселый друг» от завода «Радость». Выпуск 90-х годов. Таких уже почти не осталось.

Я столбенею.

— Ты… знаешь, что это?

Он оборачивается ко мне, и в его глазах горит настоящий, живой азарт, какой я видела только когда он спорил со мной.

— Знаю! У моей бабушки была такая же! Я ее в детстве обожал, а потом няня ее случайно разбила, когда убиралась. Я ревел два дня.

Он смотрит на эту дурацкую статуэтку с таким теплом и ностальгией, что у меня отвисает челюсть. Этот парень, который носит на руке стоимость моей будущей квартиры, ностальгирует по дешевому фарфору за три копейки.

— Я… не знала, что у мажоров бывают бабушки, — выдавливаю я.

— Удивительно, да? — он усмехается, но без злобы. — Мы тоже люди. Иногда.

В этот момент в комнату влетает моя соседка Катя, вся запыхавшаяся.

— Лик, привет! Одолжи зарядку, моя сдо… — она замирает, увидев Артема. Ее глаза становятся размером с блюдце. — Ой. То есть… привет.

— Катя, это Артем. Артем, Катя. Он тут… по делу.

Артем кивает ей с той самой невыносимой барской вежливостью, которая обычно бесит. Но сейчас в ней нет высокомерия. Была какая-то… неловкость.

Катя, покраснев, хватает зарядку и выскакивает из комнаты, бросив мне на прощание многозначительный взгляд.

Дверь закрывается. Мы остаемся одни. Воздух снова сгущается, но теперь по другой причине. Он увидел не просто мое логово. Он увидел осколок моего прошлого, мою дурацкую слабость. И это было страшнее любой словесной перепалки.

— Ладно, — он откашливается, снова глядя на статуэтку. — Кажется, я получил свою дозу «настоящей жизни». С мощным ностальгическим ударом.

— Да, — соглашаюсь, все еще не в силах прийти в себя. — Поздравляю, ты выжил.

Он направляется к двери, но на пороге смотрит на меня.

— Спасибо. За… экскурсию.

И выходит.

Остаюсь сидеть на кровати, глядя на хлопнувшую дверь. А потом перевожу взгляд на улыбающуюся фарфоровую безделушку. И впервые за долгое время улыбаюсь ей в ответ.

Черт. Кажется, этот мажор только что стал на каплю более человечным. И это самое жуткое, что случилось со мной за весь октябрь.

Глава 6. Вирус под названием «Лика»

Артем

В моей голове творится какой-то хаос. Я сижу за рулем, но не помню, как доехал до дома. Перед глазами стоит одна и та же картинка: ее комната. Не бардак — хотя бардак там, конечно, эпический. А та… дурость фарфоровая. Улыбающаяся девочка с котенком.

Почему этот кусок безвкусного ширпотреба вогнал меня в ступор? Я не ностальгирующий тип. Я привык двигаться вперед, отсекая все лишнее. Старые игрушки, старые друзья, старые девушки — все это хлам, который тормозит развитие.

Но когда я увидел эту статуэтку… меня резко дернуло назад, в бабушкину квартиру, где пахло пирогами и старыми книгами. Где я, семилетний, валялся на коленях у бабушки, а она гладила меня по голове и рассказывала сказки. Где эта самая девочка с котенком стояла на тумбочке как символ какого-то другого, теплого и неидеального мира.

А потом няня разбила ее. Случайно. Я помню, как бабушка махнула рукой: «Да ерунда, Темочка, купим новую». Но новую уже не купишь. Потому что это не про вещь. Это про момент. Про чувство.

И этот же самый кусок дерьмового фарфора стоит у нее. У Лики. Девушки, которая борется с пошлостью и дешевкой, а этот символ всего этого хранит как зеницу ока. Почему?

Я захожу в свой стерильный пентхаус, и он кажется мне внезапно пустым. Слишком правильным. Слишком безжизненным. Здесь нет ни одной вещи, с которой была бы связана история. Просто дизайн. Дорогой, бездушный дизайн.

Мне звонят друзья. Предлагают потусить в клубе. Я отмазываюсь, говорю, что готовлюсь к балу. Степан свистит:

— Ты там не запал случайно на эту свою… ядовитую Золушку? Смотри, не отдай ей пол-отцовского состояния в порыве страсти.

— Не неси чушь, — огрызаюсь я. — Мы просто заключаем взаимовыгодную сделку. Она получает свои деньги, я — свой триумф.

— Ага, а твой триумф пахнет дешевым чаем и общежитием, — ржет он.

Я бросаю трубку. Черт. Он прав. Я все еще чувствую этот запах — краски, старой бумаги и чего-то еще… ее духов. Недорогих, но чертовски цепляющих.

Я захожу в соцсети. Листаю ленту. Сплошной гламурный бред. Девушки, которые, как я теперь понимаю, смотрят на мир через фильтр дорогого вина и курортов. И ни у одной из них на полке нет дурацкой фарфоровой кошечки.

Я набираю ее номер. Сам не понимаю, зачем.

— Алло? — ее голос звучит настороженно. На заднем плане слышно, как кто-то ругается из-за забитого унитаза. Обычная жизнь.

— Слушай, насчет твоего костюма, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал деловито. — Ты говорила про светящиеся элементы. У меня есть знакомый, который занимается светодиодами для шоу. Нужна помощь с пайкой?

С другой стороны — пауза.

— Ты это… предлагаешь мне свою помощь? Без сарказма? Кто ты и что ты сделал с Артемом?

— Я просто не хочу, чтобы моя Королева Бала в ответственный момент взорвалась, как новогодняя хлопушка, — огрызаюсь я, чувствуя, что краснею. Идиотизм.

— Трогательно, — слышу я ухмылку в ее голосе. — Ладно, ваша светлость, принимаю вашу милость. Завтра после пар? Только, умоляю, не приходи в костюме от Диора. Мой припой такого не выдержит.

— Постараюсь надеть что-то менее раздражающее, — бормочу я.

— Жду с нетерпением, — она кладет трубку.

Я сижу и тупо смотрю на телефон. Что со мной происходит? Эта девушка — как вирус. Она проникает в систему, ломает все защитные барьеры и заставляет смотреть на мир по-другому. На свой мир.

Подхожу к панорамному окну. Внизу бурлит ночной город. Мир, который я считал своим. И вдруг я понимаю, что смотрю на него