Подонок. Ты – моя игрушка - Катерина Пелевина

на каменной мостовой. Крыша, покрытая чёрной черепицей, гармонично контрастирует с белоснежными фасадами, придавая строению строгость, но и элегантность, должна признать. Что-то в этом есть… Но я бы так делать не стала.

По обеим сторонам главного входа растут величественные кипарисы. Перед особняком раскинулся идеально ухоженный сад: густая зелень изгородей плавно переходит в яркие клумбы с ароматными розами и пышными пионовидными цветами. Судя по всему, его мать всем этим занималась.

Вообще цветы я люблю…

Но обо всём этом могу сказать только одно — это место дышит роскошью или же задыхается в ней.

Сергей сейчас на какой-то крупной сделке, поэтому мы одни. Он сказал, что нам помогут разложить вещи. У него здесь даже есть рабочая сила, как я поняла. Охрана, экономка, ещё кто-то. Господи, я даже не разбираюсь в названиях этих профессий, если честно. Но мне не стыдно. Я и не хочу быть такой, как они.

— Ого… — выдаю я, рассматривая фасад и окрестности.

— Я знала, что тебе понравится… — улыбается мама, но на деле она так шутит. Я особо не люблю такие места. Где слишком огромные холодные комнаты. Я больше по уютным небольшим домикам в пятьдесят квадратов. Это точно моё…

Закидываю рюкзак на плечо, и мама ведёт меня вверх по их шикарному крыльцу.

— Серёжа сказал, что приедет после восьми вечера. А мы пока можем тут располагаться с тобой. Выберешь комнату. Да, милая?

— Угу, хорошо…

Заходя внутрь, уже ощущаю здесь какой-то неприятный осадок. Не знаю предчувствие это или интуиция, но здесь я совсем не в своей тарелке.

Сквозь широкие окна зала льётся мягкий свет, играя на хрустальных люстрах, висящих под высоким потолком, украшенным золотистыми лепными узорами. В глаза бросается камин в просторной гостиной. Мраморные полы сверкают, отражая изящные мебельные силуэты из тёмного дерева и бархата — всё здесь подобрано с определенным вкусом. Вкусом, который мне вообще не нравится.

По стенам — картины в тяжёлых позолоченных рамах, а огромные книжные шкафы с антикварными томами тянутся до самого потолка, создавая ощущение давления со всех сторон. В каждом уголке витает напряжение. Это не для меня. Не для нас с мамой, точно.

— Ну как? — будто читает она мои мысли, ведь у меня скривилось лицо. Чисто непроизвольно при виде всего этого праздника жизни.

— Ну… Большой… — отвечаю, пока мама приобнимает меня за плечо.

— Да, брось, доча… Выше нос. Смотри, — улыбается она и танцует.

— Рада, что у тебя хорошее настроение, — смеюсь в ответ, а потом начинаю приглядываться к стенам, от которых так и прёт какой-то помпезностью и показухой. Ремонт мне совершенно не нравится. Но мама говорила, что лезть в это не планирует. Мол тут всё создавала его жена, и она не хочет вторгаться в хрупкую душевную организацию мальчика по имени Никита, который привык видеть здесь всё таким, как сейчас… М-дааа…

На самом деле мамино спокойствие и радость напускные. Я же сразу вижу. Она переживает, но держится ради того, чтобы построить что-то нормальное. Здоровые отношения, где нет места скандалам, истерикам и психологическому давлению, которого им обоим хватало в первом браке.

— Посмотри ту, что с массивной дверью, сразу налево, первая. Там бежевые обои… Она самая светлая, — предлагает мне мама, когда я иду наверх, чтобы выбрать комнату.

Ну и ступаю на порог той самой, про которую она мне сказала. Действительно светлая и довольно уютная. Интересно для кого такая, если у них нет дочери? Хотя откуда мне знать о их жизни? Может и хотели дочь… А может и была… Или вообще есть? Стараюсь не думать об этом. Меня вообще не касается.

На окнах красуются роскошные шторы и расшитые стеклярусами и жемчугом занавески. Дурной тон, однако… Слишком шикарно для такой простой девочки, как я… Которая вечерами ест чипсы под любимые сериалы или раскидывает носки по всей комнате.

Вижу на кровати какую-то небольшую коробочку, а на ней лежит маленькая записка.

«Добро пожаловать в семью, сестрёнка».

Я морщусь, увидев это, потому что звучит уж больно приторно, даже если Сергей сказал, что всё с ним уладил…

А потом я дёргаю за красивую атласную ленточку, открываю крышку и начинаю истошно орать на весь дом, срывая горло, потому что оттуда выползает огромной пушистый паук, похожий на тарантула… И я бегу к двери, сверкая пятками, что есть силы, с разбега врезаясь в высокую стальную, будто высеченную из камня фигуру…

Очевидно, фигуру своего сводного братца…

Глава 3

Никита Хорольский

Сучка с ангельскими глазами. Тоже мне, святая простота.

Как же меня от неё бомбит. Ощущение, что буквально за секунды стал ненавидеть.

Расстояние — сотни метров.

А воздух в моей комнате сразу же начал искриться.

Внутри меня — сплошной хаос. Разруха и темнота.

Смотрел за тем, как их машина пересекает двор. И всё бы отдал, чтобы мимо проехали. Чтобы забыли о нас раз и навсегда. Чтобы не знать ни как зовут, ни как выглядят. Чтобы всё вернулось на круги своя. Как я привык… Ведь дом — единственное место, где я черпал смысл. А ведь вокруг его так мало… Семья, что казалась мне нерушимой, и та развалилась на части из-за одной только трещины… Нет, двух трещин. Я бы даже сказал — щелей. Одну из которых выбрал мой отец и судя по всему уже поёбывает время от времени.

Как только они вылезли из тачки меня сразу же немножко вскинуло, словно от электрического тока. Я несколько секунд простоял у окна и наблюдал, как эти две пигалицы рассматривают наш дом.

Одетые словно с распродажи, безвкусные и судя по всему всю свою жизнь прорывающиеся только на жалости к себе. Потому что к ним вряд ли можно испытывать что-то больше. Уверен и мой сердобольный папаша так же… Пожалел просто. Ну не мог он променять маму на вот это. Не мог, сука!

У моей матери есть вкус, есть стержень, есть достоинство. А это что?

Даже описывать не берусь.

— Дочка! Что такое?! Что случилось?! — тут же кидается к нам вторая, поднимаясь по лестнице бурными шагами. Она меня ещё сильнее вымораживает. Как вспоминаю слёзы на мамином лице, так и хочется закопать её под мамиными кустовыми розами в саду.

А тем временем её «прелестная» дочурка продолжает утыкаться в меня, словно в жилетку, зажав мою кофту в кулаки, чёрт бы её побрал. Сдаст? Как пить дать, сдаст…

От горшка два вершка, блин. Но бесит так, что меня потряхивает с ней рядом.