Невеликие великие. Диалоги с соучастниками века - Игорь Викторович Оболенский

Я полюбила Роллана, уже когда прочла его произведения. Он уехал, и кто-то, кажется даже Липочка, помощница по хозяйству, сказала мне: «Ты видела такого человека и ничего не знаешь, возьми книгу и прочитай». Я прочла и вчиталась. И он сразу вырос в моих глазах. И я поняла – так вот кто хотел забрать нашу кошку.

– Вы с Алексеем Максимовичем дружили?

– Мы любили проводить время с дедушкой. Когда гуляли с ним, он нам что-то рассказывал – о себе, своем детстве. Вроде вспоминал, а потом я поняла, что он так писал рассказ. Мне десять лет было, когда мне дали почитать «Детство». И я все время ловила себя: «А это я слышала». Про Цыганка историю помню, она на меня произвела большое впечатление.

Он окал. Забавно, что Дарья подражала дедушке и тоже стала окать. В школе спросили: «Что это ты так говоришь?» А она вызывающе ответила: «А так говорит дедушка!» А в Ташкенте, где мы находились во время войны в эвакуации, она стала подражать евреям. У нас девочка была знакомая, которая приехала из Одессы, и Дарья стала так же говорить.

– Как отмечали праздники?

– На Новый год в Горках наряжали елку. Дедушка устраивал праздник, когда в СССР елку еще официально не ставили. Может, поэтому Сталин и разрешил елку, когда узнал, что Горький очень празднует. Совсем маленькой Светлана Сталина приезжала к нам в гости.

У нас был большой праздник, приглашали всех детей соседских. Дедом Морозом был наш сосед, полярник Отто Шмидт. С большой черной бородой, с мешком подарков, которые он раздавал детворе. Мамы наши решали заранее, что дарить. Чтобы подарок получить, надо было или станцевать, или стишок рассказать.

Я пела «Спи, младенец мой прекрасный» и укачивала большую куклу. Дедушка слушал и плакал. Светлана тоже стих какой-то говорила.

– Вы часто проводили время с дедушкой?

– Он нас невероятно любил. Очень. Провести время с внучками для него было лучшим отдыхом. Перед пятичасовым чаем всегда заходил за нами. Потом у мамы традиция пить чай в пять часов была на Никитской. Помню, болела скарлатиной, в школе заразилась. Дедушка очень переживал. Когда выздоровела, на клумбу перед домом, где росли цветы, распорядился нанести дров. Высчитали, когда я буду подъезжать к даче, и аккурат в момент появления автомобиля костер подожгли. Вижу из окна машины – костер поднимается громадный.

Он любил огонь. Так и говорил: «Я огнепоклонник». Любил сидеть у огня. Если, например, бумаги собирались, он комкал их, клал в большую пепельницу, поджигал и смотрел на пламя.

Помню его, когда он уже серьезно болел. Сидел в кресле, у него были исколоты все руки, постоянно же капельницы ставили. Наши подушки для него забрали. Мама ему их под руки положила.

Когда ему становилось лучше, он звал и нас приводили. Мы садились на скамеечки возле него, и он с нами разговаривал. Помню те наши разговоры. В основном они были о папе, его уже не было в живых.

Когда дедушке совсем становилось лучше, мы ходили за грибами. Он очень любил это. Как маленький радовался, если находил. Когда грибные сезоны шли на спад, мы уходили с сестрой за ворота, собирали там грибы и подсаживали на нашей территории. И говорили: «Дедушка, пойдем погуляем, грибы пособираем». – «Да грибы уж кончились». – «Ну а вдруг». И подводили его к нужным местам. Он, конечно, все понимал – брал гриб, а тот еле стоит. Но делал вид, будто очень доволен, что сам нашел. Подыгрывал нам.

Веселым был. Почему ему еще папы не хватало? Тот был необычайно остроумный человек. Всегда видела улыбки, в доме слышался хохот, смех. Запомнилась обстановка веселья, когда каждый старался что-то придумать. И дедушка тоже это любил. Писал-писал, а когда уже выходил из кабинета, то начиналось веселье – придумывали какие-то игры смешные, иногда глупые. Все хохотали.

У него было расписание – работа начиналась после завтрака. На завтрак обычно пил кофе без молока. Одну чашечку небольшую. Сегодня она у меня хранится. Императорского завода, с вензелем Николая Первого.

Много курил. Ему присылали из Африки сигареты. У него в кабинете, в музее, и сейчас лежит пачка.

– Вы читаете книги Горького?

– Для меня Горький – в первую очередь дедушка. Это мое. Я его не очень воспринимаю как писателя. Мой писатель – это Набоков.

Знаете, дедушку ведь на Нобелевскую премию выдвигали. Целый скандал был из-за того, что дедушка не получил. За него вступились многие литераторы, Марина Цветаева, например. Но я не стану читать сейчас лекцию по истории литературы. Горький – мой дедушка, и я могу говорить о том, каким он был дома.

У дедушки были голубые глаза, и он всегда носил голубые рубашки. Серые костюмы любил и голубые рубашки. Следил за собой. У него была ароматная водичка, которую он поливал на голову. И ежиком делал волосы.

Порой достаю фотографии, пересматриваю. Вспоминаю.

На многих фото – собачки. Это любимые папины Кузька и Тишка. Он все им разрешал. А мама их не любила, они везде лазили. Только она появлялась, собаки прятались. Есть смешное фото, где я стою на хвосте у собачки и удивленно смотрю. Она, видимо, пищала.

Забавное фото с принцем Неаполитанским. Он захотел познакомиться с дедушкой. Заранее нам об этом сообщили, и мы устроили ему веселую встречу. У всех были собственные музыкальные инструменты – кто-то в кастрюлю бил, мама в гребешок, как в губную гармошку, дула. Гляжу на итальянские фото и всегда хочу улыбнуться. С фотографиями московской жизни все по-другому. Вот дедушка с бородой. Это грим. Нарочно так ходил по Москве, чтобы узнать, что на самом деле думает народ. Радовался, что нашел способ обхитрить охрану. Не знал, что рядом все равно был Крючков и все было подстроено. Все встречные были очень довольны своей жизнью, и наивный дедушка полагал, что жить в Стране Советов на самом деле хорошо и прекрасно. Потом он, конечно, все понял. Но менять что-то было уже поздно.

Ошибкой было возращение в страну, которой правил Сталин. Конечно, дедушке хотелось на Родину. Писатели Леонов, Афиногенов приезжали в Италию его уговаривать. Мол, у нас бог знает что творится, вы должны приехать и навести порядок. Теперь-то я понимаю, что приезжали они не просто так, это было их заданием.

– Вы были на похоронах дедушки?

– Конечно, и очень хорошо их запомнила. Мы сидели у гроба в Колонном зале. Потом мама осталась, а за нами Липочка пришла. Была у