Невеликие великие. Диалоги с соучастниками века - Игорь Викторович Оболенский

Все знали, что она застенчивый человек, никогда ни у кого ничего не попросит. А чувствовала себя уже весьма неважно, сердце пошаливало.

Этот Попов был зятем Михаила Калинина. Его первая жена умерла.

С мамой Попов познакомился, по-моему, на отдыхе. Они очень подружились. Так вот его тоже арестовали.

Как только Сталин умер, на третий же день выпустили и Мержанова, и Попова. А Луппол погиб во время войны. В лагере, где он сидел, голод был, их вообще не кормили. К бабушке приходил потом человек, который с ним сидел, и рассказывал, как Луппол сошел с ума, ползал по земле, выискивал травку и ее обсасывал. Так погибал академик, яркий, интересный мужчина, умница.

– Так вот почему Анна Ахматова в свое время сказала, что придет время, и на афише аршинными буквами появится заголовок будущей трагедии – «Тимоша».

– Мы с мамой на эту тему долго не говорили. И она сама меня просила никогда ни с кем не говорить и ничего не рассказывать.

Я только недавно первый раз рассказала об этом своей дочери. А вы, получается, второй. Говорили, что за мамой ухаживал нарком НКВД Генрих Ягода и что у них был роман. Неправда. Мама мне сама говорила, что Ягода специально был к ней подослан Сталиным, чтобы внушить, как здесь хорошо и сколько Сталин сделал для благополучия страны. Потому что Сталин сразу, едва увидев маму, решил на ней жениться. И нарком НКВД должен был этому поспособствовать.

Я наблюдала за ними – мама и Ягода ведь никогда никуда не уходили, все время были у меня на глазах. Ягода приезжал к нам, часто с женой, иногда Гарика, своего маленького сына, брал с собой. И я бы почувствовала, если между мамой и Ягодой что-то было. Хотя он сам, наверное, был увлечен. Цветы привозил, подарки. Но мама никогда ему взаимностью не отвечала. Когда для дедушки, чтобы как-то отвлечь после смерти Максима, решили устроить поездку на пароходе по Волге, то Ягода приготовил для себя каюту по соседству с маминой. Узнав об этом, она отказалась ехать. В итоге путешествие все-таки состоялось, но уже без Ягоды.

Он все время маму словно подталкивал под Сталина. Альбомы привозил с его фотографиями, книги с биографией, репортажи о стройках, которые были как свидетельство того, как у нас все замечательно. Кстати, действительно многое было сделано, этого нельзя отрицать.

Так что Ягода был как сталинский сват. И когда он не справился с порученной задачей, то получил приговор – встать к стенке. Хотя эта участь его ждала в любом случае, уже за то, что он слишком много знал.

Мы с мамой об этом тоже говорили, и она считала, что именно с такой целью Ягода и появился.

Поначалу мама не знала, что Настя рассказала мне о предложении Сталина. А потом я ей призналась. И уже тогда что-то у мамы спрашивала, и она мне подтверждала.

Но вообще мама не любила на эти темы говорить, то и дело просила: «Не надо, ну не надо!» Словно отмахивалась ото всего.

Ей тяжело было вспоминать и не хотелось, чтобы я тоже об этом думала. Иногда мои расспросы даже вызывали у нее раздражение. Но я все равно не сдавалась и в итоге кое-что смогла разузнать.

– А мама рассказывала вам, как именно Сталин сделал ей предложение?

– Разговор Сталина с мамой состоялся после того, как дедушка умер. При Горьком это было бы невозможно даже представить. А так, буквально через год после его смерти, Сталин подъехал к нам на Никитскую. Вроде бы по делам – мама сама написала ему письмо, что надо организовать музей Горького. И вот под предлогом этого он и приехал. И сделал предложение выйти за него замуж.

На что мама абсолютно твердо сказала: «Нет». И после этого начались аресты тех мужчин, которые возникали возле мамы.

Так мне рассказывала сама мама. Это было в Жуковке, я хорошо помню. Мы прогуливались, и она говорила.

В Жуковке тогда многие жили. Там было много одинаковых деревянных домиков. Фактически это была квартира: наверху спальня, внизу спальня, столовая и застекленная терраса. Все однотипные дома. В тот поселок заселять начали после войны. До этого мы ведь жили в Горках, а потом там сделали дом отдыха для семей с детьми.

Простил ли Сталин отказ выйти за него замуж? Ее-то простил. Но все, кто подходил близко к маме, страдали. Сталин, конечно, интересовался всеми. Если ему о ком-то докладывали, то немедленно следовала кара.

– Мама оставалась жить в особняке на Никитской, тогда улице Качалова?

– Да, ей оставили три комнаты. Остальное уже было музеем Горького.

Мама умерла совсем нестарой. Но столько переживаний выпало, и все держала в себе. Всегда была очень вежливой, улыбчивой, могла принять гостей. Никто не видел ее переживаний.

Она сохранила красоту. Я сама любовалась ею. Мама любила одеваться, не вызывающе, а элегантно. Все, кто видел маму, ею увлекались. Что такого было в маме? Красивая она была, конечно. Но дело не в красоте. Она была женственная, добрая. Очаровательная. Именно так о ней говорили: «Очаровательная». И вот так ей не везло.

Хозяйством она не занималась. Сама не готовила, была скорее хозяйкой дома, принимала гостей. У нас была повариха Даша, за порядком следила уборщица Анюта. Мама только дедушкину комнату сама убирала, никого туда не подпускала.

Мама ведь не была связана с театром, литературой. А к ней все тянулись…

Она располагала к себе. На Никитской на встречу Нового года приходили многие – Илья Эренбург, Всеволод Иванов. Ею увлекались. Тот же Алексей Толстой, живший по соседству. Да все, кто видели маму, ею увлекались.

– Горький очень дружил с Шаляпиным. А вы поддерживали отношения с его семьей?

– Близкие отношения у нашей семьи были с Иолой Игнатьевной Торнаги, первой женой Шаляпина. Федор Иванович сам уехал за границу, а Торнаги осталась. И долгие годы была невыездной, как тогда говорили.

Она бывала у нас на даче в Горках-10, каждое лето мама ее приглашала. Торнаги нас с Дарьей приучала к балетному станку. Я мечтала быть балериной. Ну и Дарья тоже любила танцевать.

По-русски Иола Игнатьевна говорила с акцентом. Она ведь была итальянка. Когда Шаляпин сделал ей предложение, она его приняла. Было назначено венчание в русской церкви. И она получила отчество. Как русские императрицы-иностранки становились Федоровнами и Алексеевнами, так и Торнаги стала Игнатьевной.

В уже