Правила волшебной кухни 5 - Олег Сапфир

и понимал, что мой дар начинает работать. Вместе с едой Рафаэле проглатывал энергию — чистую, живую, позитивную. Ту, что я заранее вложил в каждое блюдо. Энергия мягко обволакивала его и делала из самого гондольера источник света и тепла.

И вот теперь, когда он сядет в гондолу, напитанную чистейшей тьмой Ани, получится идеальный баланс. Сверху — светлый, живой и вроде бы даже улыбчивый гондольер Рафик, а снизу — тёмная как сама ночь лодка. Инь. Ян. Такая комбинация сделает его практически невидимым для аномалии. Тьма лодки скроет его от призраков, а позитивная энергия не даст тьме его поглотить. Ну и что самое главное — Рафаэле ведь венецианец. Город оценит все наши старания и поможет ему — в этом я не сомневаюсь.

— Отлично, — сказал я, когда Раф закончил свою трапезу десертом. — Ты готов. Теперь зови остальных по одному…

Всю ту же процедуры мы проделали ещё несколько раз и спустя час с небольшим у меня была готова своя собственная аномальная курьерская служба. Ну а если у кого-то в пути будут проблемы, быстрый набор в помощь — Аня быстренько доберётся по крышам до места ЧП и всё решит.

Опасно оно, конечно, но я же не дурак, чтобы рисковать родной сестрой просто так. Я ЗНАЮ, что она справится. К тому же ей самой такая встряска не повредит. Ей же нужен адреналин. Она ведь привыкла выпускать свою тьму наружу, а в последнее время шанс выпадал нечасто.

— Zemlya, proshai! — хором крикнули гондольеры с завязанными глазами, рассевшись по местам. Ну… чтобы помимо защиты светлой и тёмной энергии навалить ещё и эффект плацебо, я сказал им, что это такое специальное заклинание.

— В добрый путь! — ответил я и нагруженные лодки отчалили.

Проводив их взглядом, я почувствовал какое-то небывалое профессиональное удовлетворение. Это было круче чем отдать самый большой банкет или выиграть самый престижный конкурс. Знаю, прозвучит банально, но «это другое».

А особенно радовал тот факт, что запасы продуктов в «Марине» действительно были огромными, спасибо скидкам и привычке закупаться впрок. Холод забит, мороз забит, про винный погреб вообще промолчу… одно семейство из нашего района вместе с несколькими порциями пасты уже заказало себе аж целых восемь бутылочек не самого дешёвого кьянти. Видимо, чтобы было веселее коротать Жатву.

Ну и главный нюанс доставки тоже был продуман. Вот эти корзины с перемотанными скотчем ручками — они ведь не столько для курьеров, сколько для наших драгоценных потребителей. Жатва! Никто на улицу выходить не станет, и передача будет происходить через окно. Клиенты будут открывать окна, спускать специальную верёвку с крюком, которая по умолчанию есть в каждой венецианской квартире, а затем поднимать свой заказ.

Да, открывать окна в такое опасное время тоже чревато последствиями. Но! Из-за того, что гондола и гондольер напитаны разными энергиями, эффект Жатвы рядом с ними должен сойти на нет.

Заряда, который мы с Аней вложили в каждого курьера, должно хватит примерно на восемь-десять часов, а это ведь почти целый рабочий день. Так что живём! Первые заказы уже полетели по адресам голодных до высокой кухни людей, а впереди меня ждала вторая волна. За ней третья. За ней… кто знает?

— Справимся? — тихонько спросила Джулия, припав ухом к телефону и записывая очередной заказ.

— Ну конечно же справимся, — улыбнулся я и взялся за нож…

Интерлюдия. Рафаэле

Канал был узким, как щёлочка, но это не проблема. Рафаэле знал его как свои пять пальцем, причём с самого детства. Ещё до того, как стать профессиональным гондольером, вместе с друзьям он гонял здесь на самодельных плотах из деревянных паллетов и пластиковых бутылок. И вот сейчас, с плотной повязкой на глазах, он не видел, как стенки канала сужаются с обеих сторон, но чувствовал это.

— Я бэтмен! — хохотнул Раф, смекнув что в том числе ориентируется по эхолокации. Всплеск от весла сейчас возвращался к нему на сотые секунды быстрее, чем на открытой воде.

Тем временем в наушнике приятный женский голос сказал, что через двадцать метров ему нужно повернуть налево. Раф улыбнулся.

— И без тебя знаю, дура электрическая.

Действительно, никакие подсказки гондольеру не требовались. Весло само находило опору, руки сами корректировали курс, тело само пригибалось в те моменты, когда над головой проплывал особенной низкий мостик. Отними у человека одно из чувств осязания, как другие сразу же обострятся. В том числе и… шестое. Да-да, теперь, когда Раф не видел Венецию, он начал ощущать её особенно остро — буквально каждой клеточкой тела.

Маринари дал подробные инструкции, и это тоже радовало. Да, всё это мероприятие было чертовски опасным, но всё-таки работа есть работа. Причём отличная! Раф понимал, как и что работает в этом мире. Он понимал, что многие не успели закупиться перед началом Жатвы, и хотел помочь своим землякам. Ведь кто такой, в конце концов, настоящий венецианец⁈ Это тот, кто не бросает своих соседей в беде.

Плыл Раф вот уже около часа и к этому времени умудрился доставить два заказа. До сих пор всё гладко настолько, насколько это вообще возможно, но тут…

— Хм-м-м…

Тут вдруг с веслом начало происходить что-то странное. Или не с веслом? Как будто бы вода вокруг резко превратилась в желе. Гондола замедлилась, а после и вовсе остановилась посередь канала.

Рафаэле напрягся. Сердце забилось чаще. Он заработал веслом активнее в попытке оттолкнуться, но оно просто вязло в этой странной субстанции. И тут он услышал голос. Он звучал прямо в голове — мягкий, вкрадчивый.

— Развяжи глаза, — просил голос. — Ну развяжи. Ну давай же, посмотри на меня…

«Эт-то не голосовой помощник», — сразу же понял Рафаэле. Это что-то совершенно другое, что-то, что затаилось в самой гуще этого желе.

— Развяжи глаза. Я чувствую твой страх, человечек. Тебе же страшно, верно? Ты трус. Ты самый настоящий трус, Рафаэле. Докажи, что это не так и взгляни на меня…

А что самое противное, в чём-то голос был прав. Рафаэле действительно было до чёртиков страшно и одновременно с этим стыдно за то, что страшно. Внезапно ему безумно захотелось сорвать повязку, открыть глаза и посмотреть — что это за наглец, посмевший назвать его трусом?

Рука уже дёрнулась к лицу, а пальцы коснулись ткани…

— Ну давай же. Всего один взгляд.

Но тут Рафаэле одёрнул сам себя. Испугался? Ну… да. Да, чёрт его дери, испугался!