Порука - Иосиф Бенефатьевич Левицкий

— Поберегись!　

Лена отскочила в сторону, и мимо нее проехал автокар, которым управляла девушка в красной косынке. «Вот бы и мне так», — подумала Лена.　

— А, новенькая, — раздалось сзади.　

Лена обернулась и увидела начальника цеха, который накануне принимал ее с Алексеем Алексеевичем на «верхотуре» — в своем кабинете под самой крышей.　

— Уже оформилась? — спросил он, отходя от конвейера.　

— Да, Матвей Сергеевич.　

— Значит, можно и за дело браться?　

— Непременно.　

— Тогда идем.　

Он повел ее серединой цеха, между внушительными квадратными опорами, удерживавшими крышу. Они подошли к худощавой девушке в очках и брезентовой спецовке.　

— Принимай, Наташа, новенькую. Вчера я тебе о ней говорил, — и добавил, обращаясь к Лене: — Товарищ Скворцова — сменный мастер.　

— Хорошо, — сказала Наташа Скворцова, сильно «окая». — Пойдем к бригадиру, — и сразу же двинулась на другую половину цеха.　

Лена пошла следом.　

— В конторе бы где-нибудь вам сидеть, — бросила она Лене, приостанавливаясь. — А у нас дело рабочее.　

Лена не стала спорить со сменным мастером.　

Бригадир в коричневой спецовке с прожженными полами отчитывал рыжеватого паренька:　

— Еще раз повторится, переведем в уборщики…　

— Да нет же, нет.　

— Ну, иди.

— К тебе в бригаду, Игорь, ученица, — сказала мастер. — На прихвате будет…　

— Добро, — сразу же согласился Игорь и, обращаясь к Лене, сказал: — Вам, барышня, спецовочку надо получить. Иначе ваша голубая блузочка станет черной… И потом на голову косынку… Искры у нас тут сыпятся, — глянул бригадир в сторону, где над железными столиками склонились газосварщики, — Кроме того, парней в цехе много, а им работать надо… — сказал он, протягивая Лене широкую твердую руку. — Газосварщики у нас со стажем!..　

Лена пожала протянутую руку и, помолчав, добавила:　

— У меня никакого стажа…　

— Не беда, — сказал Игорь. — Идите в кладовую, получите очки, спецовку, подгоните ее по росту, — вот вам задание на сегодня. А завтра — начнем счет стажу.　

Новенькая… Это пугало и льстило. Ей было непривычно и боязно от сознания, что она ничего не знает и не умеет. Но и приятно, что все внимательны к ней, а она беззаботно стоит себе, откинув назад голову, повязанную ярко-красной косынкой, шурша зеленоватым неподатливым брезентом. На любой ее вопрос ребята отвечают наперебой и с удовольствием.　

— Эта деталька называется штуцером, — втолковывал ей напарник Володя, вертя в руках кусок водопроводной трубы с резьбой на конце.　

— А если резьба длинная, то это уже сгон, — подсказал кто-то.　

— Значит, сгон, — повторила Лена и, наклоняясь, потрогала ржавую трубу. — И что же я должна буду делать с этой «деталькой»? — подражая Володе, спросила она.　

— Будем собирать водопроводные узлы, — ответил Володя. — Конечно, это не детальки для спутника, но, как говорит наш Матвей Сергеевич, без воды и спутники — ни туды и ни сюды, — пошутил он, но тут же стал серьезным: — Чтобы штуцеры не выпадали, их надо прихватывать…　

— Прихватывать? — свела брови Лена, — Чем же?　

Володя молча взял горелку, от которой тянулись два шланга, и поднес зажженную спичку к изогнутому наконечнику. Раздался хлопок — голубовато-желтое пламя замерцало, забилось и только коснулось стыка труб, как вокруг поднялась метелица золотистых искр.　

Потоки ослепительного света били в глаза, и Лена, закрыв их рукой, сделала шаг назад. «Надо надеть очки», — подумала, дотрагиваясь рукой до своего кармана. Но Володя уже отвел горелку в сторону.　

— Вот так и будем работать, — сказал он, сдвигая защитные очки на лоб. — Вы мне будете подавать узлы, а я — прихватывать их…　

2

В эту ночь Лена плохо спала, беспрестанно думая об одном и том же — о встрече с матерью Алексея. Можно, конечно, было и не ехать на аэродром. Но они рассудили, что лучше встретить мать вместе. О знакомстве с девушкой, которая стала его невестой, Алексей Алексеевич матери ничего не сообщал.　

Рано утром Лена пришла из своего общежития к Алексею Алексеевичу и занялась приборкой. Ей хотелось привести квартиру в такой вид, чтобы матери понравилось. Но работа не ладилась, и Лена приходила в отчаяние от своей, как ей казалось, неспособности добиться идеальной чистоты и порядка.　

— Ну почему ты, Леша, повесил пижаму на стул? — укоризненно говорила она.　

— Лена, дорогая, я всегда свою пижаму вешаю на стул, — весело отвечал он, довольный ее упреком и той хозяйственной стрункой, которая проявлялась у нее на каждом шагу.　

В комнате Алексея она переставила кровать к другой степе, письменный стол перекочевал к окну, появились две розовые шапочки торшера. Алексей Алексеевич был рад этим переменам, так как они исходили от Лены.　

Самолет приземлился вовремя, минута в минуту, и теперь катился, нацеливаясь своим тупым носом на группу людей, столпившихся за железной оградкой перед летным полем. Лена держала влажные стебельки гладиолусов и не спускала глаз с гудящей машины.　

Алексей Алексеевич пытался что-то объяснить ей, но она из-за шума мотора не разбирала его слов и не старалась их понять: не слова были важны, а то, что случится через несколько минут после того, как замрет это рогатое, располневшее чудовище на маленьких колесиках и из его утробы заспешат по лестнице люди… Среди них будет мать Алексея… Как-то она воспримет появление их вдвоем? Может быть, спросит, холодно глядя на Лену: «А кто это?». Что ей ответить? Лучше промолчать. Пусть сын объясняется… Лена ведь просила его не спешить с «титулами» жениха и невесты, дождаться матери. Но Алексей Алексеевич и слышать об этом не хотел и все твердил: «Мать у меня добрая, она все поймет…» Может, так и случится… И тогда кончатся мытарства бездомной девчонки, и она станет жить, как все настоящие люди…　

Наконец самолет замер, летчик выключил мотор, и над крыльями обозначилась темная крестовина пропеллеров.　

Лена обернулась к Алексею Алексеевичу, робко предложила:　

— Может быть, лучше ты сам?..　

Он некоторое время не отвечал, пристально вглядываясь в спускающихся по трапу пассажиров, и затем как-то уж слишком серьезно произнес:　

— Я «сам» — это значит с тобой, а ты «сама» — это значит со мной…　

— Да, Лешенька!.. Да!..　

— Мама! — вдруг воскликнул Алексей и, увлекая Лену за собой, устремился вперед. Лена, отставая, искала глазами ту, которую ждала и боялась.　

И вдруг мелькнул китайский зонтик, и Алексей, обнимая мать, прижался щекой к ее седеющим волосам. Они на мгновение замерли: высокий нескладный парень и маленькая худенькая женщина. Лена не решалась приблизиться к ним. Однако Алексей не забыл о ней и обернулся назад, приглашая взглядом подойти. Лена столкнулась с каким-то мужчиной, извинилась и, приподняв букет цветов,