Из России с Малфоем - Alteya

— Иди, Пашка, — вздохнула мать. — Не зли отца.

Надувшийся мальчишка неохотно взял двумя пальцами мокрую тряпку и брезгливо на неё посмотрел.

— Пошли, — кивнула смирившаяся с мужниным помешательством на чистоте и порядке Люся.

Интересно… они его что — боятся? Нет, в целом, Малфой привык к тому, что умеет вызывать у окружающих страх — но они-то понятия не имели, с кем сейчас имеют дело. Боятся отца и мужа? Он вспомнил про старшего Эйвери и едва не расхохотался. Как, однако же, прихотливо порой шутит судьба…

— Заметь, — сказал обиженному Пашке Малфой, — я тоже всё убираю. И выброси из головы эту чушь про женщин. Идём, — кивнул он… нет — всё же бабе. Ну не мог он назвать её женщиной! Оплывшая, неопрятная, вся какая-то мятая, с загадочными железными штуками в волосах, отвратительно пахнущая… определённо, Долохов был прав. Баба и есть.

В спальне обнаружилась железная кровать с провисшей проволочной сеткой, старый шкаф, два хлипких деревянных стула, прислонённая к стене раскладная кровать из брезента и гнутых металлических трубок, окованный жестью сундук и чахлый кактус в очередной дырявой кастрюле вместо цветочного горшка.

И опять ковёр на стене. У них тут мода, что ли, такая?

Люциус решительно распахнул шкаф.

— Разбери это, — велел он, подходя к кровати и задумчиво её разглядывая. Они что, спят тут вдвоём? Или кто-то пользуется вот этой складной кроватью? Мерлин… это же невозможно — на ней попросту нельзя спать! От его спины просто ничего не останется — а ещё лежащие на этой кровати люди ведь наверняка будут всё время скатываться друг к другу. Почему же они живут в такой нищете? Хозяин его тела совсем спился?

— Господи, шкаф-то зачем выкидывать? — удивилась женщина, испуганно глядя на него. — Блин. Как я его разберу, ты ж сам его собирал да матерился. Вон дверца так и висит на одной петле…

— Я разве сказал, что собираюсь выбросить шкаф? — изумился Малфой. — Я просил разобрать весь этот беспорядок, — он нахмурился. Сам собирал… скверно. Нет, бесспорно, будь бы у него палочка, это не представляло бы особой проблемы. Но её не было — так же, как и не было сейчас вообще никакой магии.

Что же делать?

Будь у него деньги, он бы нанял кого-то — ну кто-то же у магглов должен уметь делать подобные вещи — но их тоже не было. Впрочем… Как раз деньги он делать умел — причём не только в волшебном мире. Начинать с такого нуля ему, правда, не доводилось — но выбора у него всё равно не было.

И, кстати — что это, Мордред подери, за страна?

— Что ты там говорила мне про курс доллара? — спросил он. — Каков он?

— Да откуда мне знать? Тут рублей-то не всегда увидишь, — вздохнула женщина, — зарплаты же не платят, по бартеру иной раз муку или сахар дают да хлеб вон под запись. Какой там доллар?

Рублей… рубль… Россия?!!

Не то, чтобы это был наихудший вариант — вовсе нет. Могло занести и в Африку. Но о России Малфой знал только то, что она, во-первых, существует, во-вторых, огромная и, в-третьих, живёт по каким-то очень странным законам. В целом, никаких дел с русскими он не вёл никогда — и сейчас впервые пожалел об этом.

Но как же далеко! А ему нужно вернуться в Англию…

— Я тебе говорил, что забыл… многое, — сказал он, осторожно садясь на скрипучий стул. — Расскажи мне, пожалуйста, — попросил он как можно мягче, — немного о том, что происходит в стране сейчас. Это важно.

— Дак бардак происходит, — женщина удивлённо на него посмотрела. — Зарплаты с пенсиями по полгода не платят, живём за счет участка, картошка-морковка свои… Ельцин щаз президентом — и его не помнишь? Ты ж тогда за него голосовал, не стал за Жириновского.

— У нас есть сад, — сказал Малфой. — И огород, как я понимаю? Я хочу посмотреть… но это завтра, наверное. Ель-цин, — произнёс он задумчиво. Имя было знакомо — точно, именно так звали русского… российского президента. Убей Мерлин, если Люциус помнил о нём хоть что-то? Имя же его соперника было ему предсказуемо незнакомо. — Мне нужны газеты, — решительно сказал он. — Тоже завтра, конечно, — сегодня надо закончить. Разбирай шкаф — и я пока подумаю, что делать с кроватью. Мы едва тут помещаемся, — дипломатично добавил он.

— Деньги менять собрались, — подумав, добавила она. — А то хлеб чуть не пять тысяч стоит, рехнуться можно!

— Деньги менять? — с острым интересом спросил он. — Когда? Как?

— Дак с нового года. Три нуля с денег уберут, сказали. Эта… Как её… Де-но-ми-на-ция! — с трудом выговорила она.

— Деноминация? — переспросил он.

Интересно. Финансы были его стихией, и сейчас услышать знакомое и понятное слово было вдвойне приятно. Надо завтра же купить газеты… и, кстати, выяснить, что значит «сантехник».

— Кстати, — сказал он, — ты сказала, что я сантехник. Что это значит?

— Краны ты чинишь, унитазы ещё, — сказала она, — так-то хорошая работа, всегда подкалымить можно. Вот если бы ты ещё не выпивкой брал…

— Краны и унитазы, — задумчиво повторил он.

Ах, как скверно! Этому ни по каким книжкам враз не научишься. И что делать?

— Я… Не уверен, что помню, как это делать, — сказал он осторожно, внимательно наблюдая за её реакцией. — Мне нужно время.

— Так напарник твой покажет, — отмахнулась она, — не всё же вам пить вместе, когда-то и поработать нужно будет.

— Хорошо, если покажет, — сказал он негромко. Ему бы хотя бы понять вообще, о чём речь. Хотя бы в теории… — Есть у нас какая-нибудь энциклопедия? — спросил он.

— Чего? — в очередной раз изумилась эта… Люся. — Да у нас отродясь в доме никаких книжек не водилось, ты ж их ненавидишь, как коммуняки — «новых русских». На что тебе та энциклопедия, сам подумай?

— Читать, — всё-таки не выдержал он. И по выражению лица женщины понял, что сказал что-то совсем не то. Мерлин, но что ещё можно с энциклопедиями делать?!

— Тьфу, — сплюнула бабища, — так и знала, что изгаляешься. Читать он будет!

— Да, читать, — Малфой уже заметил, что, когда он злится, эта странная женщина… как её… Людмила?.. перестаёт спорить и становится на удивление послушной. Точь-в-точь эльфийка. Хотя те, пожалуй, симпатичнее. — Мне нужна энциклопедия, — решительно повторил он и добавил немного угрожающе: — Принесёшь?

— Да где ж я её тебе возьму, ирод! — возмутилась женщина, — да лучше б ты снова нажрался, как раньше, да спать лёг!

— Я не знаю, где! — тоже возмутился он. — Бери где хочешь! И неси