Её чужая дочь - Рина Фиори

Разумеется, стоять на месте и ждать, когда эта без пяти минут уволенная дамочка найдёт мою дочь, я не собираюсь.

Делаю пару глубоких вдохов и иду в приёмную, чтобы начать поиски оттуда.

К счастью, моим волнениям приходит конец, потому что в холле я нахожу свою принцессу.

Нянька держит Мию за руку и ведёт ко мне навстречу.

– Где моя конфетка? – широко раскинув руки, готовлюсь обнять свою любимку.

– Папочка! – дочка прижимается ко мне крепко-крепко, а я на мгновение успокаиваюсь.

Только рядом с ней я не чувствую злости и раздражения на весь мир, которые живут перманентно в моей очерствелой душе и каменном сердце.

– Как ты, моё солнышко, где была? – кошусь на побледневшую няню.

– Я… гуляла, – Мия кокетливо хлопает ресничками и опускает виноватый взгляд в пол.

– Тааак, понятно, – выпрямляюсь, – опять сбежала.

Не спрашиваю, констатирую факт. Но на дочку не ругаюсь – не умею просто. Эта маленькая проказница вьёт из меня верёвки, я любую её прихоть исполняю, даже не задумываясь о том, что могу избаловать ребёнка.

Но вот няньке точно не поздоровится.

– А я видела маму, – улыбается малышка.

Её слова бьют меня по голове сильнее, чем самый отработанный удар профессионала.

Какая на хрен, мама?

Молча стреляю глазами в Карину. Или Катерину. Нянек мы меняем стабильно раз в месяц, поэтому нет необходимости запоминать их имена.

Жду, что девушка сама объяснит всё, но та продолжает стоять статуей. Не моргает, даже дышит едва ли. Боится? Правильно.

Меня все в этом офисе должны бояться.

– О чём говорит моя дочь? – пропускаю слова сквозь стиснутые зубы, когда моё терпение заканчивается.

– Я… не… я… – лепечет девушка.

Из груди сам собой вырывается звук, напоминающий рычание голодного льва, но я гашу его. Стараюсь держаться только из-за того, что рядом моя малышка. Она не должна видеть меня в плохом свете.

– Можешь искать новую работу, – бросаю бывшей работнице, подхватываю Мию на руки и иду в свой кабинет.

– Руслан Романович! Подождите!

О, у няньки голос, кажется, прорезался.

Бежит теперь за мной, бормочет что-то несвязное, убеждает, что в агентстве не было посторонних.

– Дети, – выдыхает, судорожно выдавливая из себя улыбку. – Нафантазируют себе всякого.

– Но папа, я видела маму, – настаивает моя девочка.

– Да, моё солнышко, пойдём, ты мне подробнее расскажешь об этом, – киваю дочке.

Делаю небрежный взмах рукой в сторону няньки и бросаю короткий испепеляющий взгляд.

– Уйди, – произношу одними губами, чтобы Мия не слышала моей грубости.

Прохожу в свой кабинет, усаживаю дочку на мягкий диван. Он укрыт пушистым розовым пледом, а по углам вместо подушек сидят два плюшевых медведя.

Мия тут же притягивает к себе того, у которого на шее повязан большой красный бант, обнимает его. Моя лапочка.

Да, непросто объяснять посетителям, почему в кабинете у главы престижного турагентства такое странное убранство. Но я и не объясняю, мне плевать, главное, чтобы моя дочурка была довольна.

Сложно с подчинёнными быть суровым и жёстким, а с дочерью мягким и ласковым. Иногда кажется, что ещё немного, и я с ума сойду от постоянной необходимости переключаться между двумя личностями: строгого босса и любящего отца.

– Малыш, – присаживаюсь возле дочки на диван, обнимаю принцессу, притягиваю её к себе. – Скажи, кого ты видела?

– Маму, – роняет невозмутимо.

Отстраняется от медведя, пытается снять с него бант и нацепить его на себя.

– Давай помогу, – улыбаюсь своей красавице.

Пристраиваю на её тёмные пушистые волосы бант. Получается кривовато, но Мия всё равно довольна. Я так и не научился толком заплетать малышке косы. Для нас это самое настоящее испытание – волосы у моей дочки роскошные, в три года уже до пояса.

Принимаю решение не пытать маленького ребёнка расспросами. Может быть, няня права, и Мия действительно всё придумала.

В конце концов, как бы я не старался заменить ребёнку мать, чем старше малышка становится, тем больше ей не хватает женского внимания.

Глава 4

– Может, кофе? – предлагает Вадим, демонстрируя мне банку с растворимым напитком.

Я, конечно, не привереда, да и денег лишних на дорогостоящие продукты у меня нет. Но уж лучше я выпью стакан воды, чем вот это вот…

– Нет, спасибо, я не пью кофе вечером, – бросаю, чтобы отвязался.

Весь день меня отвлекает, а я не могу работать, когда под ухом кто-то жужжит. Но учитывая, что работаю здесь первый день, ещё и на птичьих правах, ставить условия не смею.

– Тогда чайку, – продолжает докапываться парень, – зелёного?

На мгновение прикрываю глаза. Не то, чтобы меня сам Вадим раздражает, нет. Я стараюсь не обращать внимания на его масленые взгляды и с головой погружаюсь в проект. Но вот навязчивое внимание Ерохина – настоящее испытание, особенно когда только-только приходит интересная идея. Пытаешься ухватиться за эту нить, придумать, как превратить её в нечто стоящее, и тут на тебе:

– А давай свежим воздухом подышим? – накрывает мою руку влажной ладонью.

Простреливаю парня красноречивым взглядом и выдёргиваю руку из-под загребущей потной конечности. Про личные границы Ерохин не слышал, судя по всему.

Демонстративно вынимаю из сумки салфетку и протираю кожу.

– Вадим, давай лучше сразу определимся и точки над «i» расставим, – произношу со вздохом.

Видит Бог, я не хотела быть грубой или невежливой. Но парень мало того, что сам не работает, так ещё и мне не даёт.

– Я пришла сюда для того, чтобы работать, – произношу сдержанно, – у меня диплом на носу, и чем лучше я пройду практику, тем больше вероятность после колледжа получить хорошую работу. Поэтому, – подчёркиваю голосом, – на кофе, чай и свежий воздух у меня совершенно нет времени. И настроения тоже.

Под вышеперечисленным я, конечно, имею в виду не только распитие напитков и разного рода прогулки, но и все остальные варианты подката, которые Вадим ещё не использовал. Пусть на няне свои приёмы отрабатывает, или на Милане. Последняя, кстати, едва не облизывалась, когда мы в кабинет вошли. Ей паренёк явно нравится.

– Карьеристка, значит, – морщится презрительно.

– Возможно, – пожимаю плечами.

– Зелёная ты еще, кто ж на практике работает, на практике отрываться нужно. Вот когда я заканчивал универ… – тараторит воодушевлённо.

Чтобы окончательно