Шура. Смех и слезы. Взлет, падение и новое начало звезды 90-х - Александр Николаевич Медведев

Позже я узнал, что все эти годы Владимир, мой настоящий отец, жил в двух шагах от нас, через дом. Говорили, что он сидел в тюрьме, любил выпить и поискать приключений на свою голову, был любимцем женщин и красиво пел под гитару. Насколько я понимаю, бабушка и мама категорически пресекали всякие его попытки встретиться со мной. А может быть, таких попыток с его стороны и не было. Когда правда вышла наружу, бабушка посмотрела на меня и сказала: «Станешь таким же, как отец, голову откручу».

О Владимире говорили, что, несмотря на крутой нрав, он был человеком добрым и отзывчивым, всегда готов был прийти на помощь. Он умер молодым – по слухам, его убили в какой-то уличной драке. Насколько мне известно, кроме меня, детей у него не было.

Много лет спустя я нашёл его могилу. Помню, стояла осень, темнело, накрапывал дождь, тяжело падали мокрые листья. Я обошёл пять кладбищ – безрезультатно. На последнем из них, уже в полной темноте, ко мне из темноты вышел сторож с фонарём и сказал, что кладбище закрывается для посещений. Мы вместе пошли к выходу, освещая себе путь между могилами. Вдруг я застыл. На одном из надгробий я увидел себя. Только в военной форме. Подошёл поближе, взглянул на фото… Можно было даже не читать фамилию и инициалы. Это была вторая фотография моего отца, которую я видел в жизни, – первую показала бабушка, но об этом чуть позже. Думаю, их и осталось-то всего две, потому что остальные мама уничтожила. Закрылась в ванной и сожгла их. От ядовитого дыма она потеряла сознание и могла умереть – благо у нас на кухне оказался топор, которым бабушка вышибла дверь.

Не так давно, в мой 50-летний юбилей, Лера Кудрявцева пригласила меня поучаствовать в шоу «Секрет на миллион». Там я неожиданно узнал, что у меня есть родственники по отцовской линии – племянница Альбина и её девятимесячная дочь Эмилия, моя двоюродная внучка. Я был рад встрече. Особенно мне понравилась девочка – с детьми у меня особенные, трогательные и доверительные отношения.

Мой тихий и спокойный брат Миша был в семье любимчиком – в отличие от меня, он всегда получал на Новый год подарки. Каждый Новый год я плакал у ёлки, потому что под ней лежали подарки только для брата. Я искал свой подарок от папы Коли (так я называл отчима) и не находил. Я не мог понять, почему родной отец ничего мне не дарит, в то время как Миша всегда получал подарки. У меня в голове не укладывалась эта несправедливость. Я считал себя нелюбимым ребёнком.

Отчим побаивался моей бабушки, поэтому перед праздниками мама встречалась с ним где-то на нейтральной территории, и он передавал ей подарки для Миши. Бабушка не сразу поняла, почему я каждый Новый год реву. Когда догадалась, в чём дело, стала подкладывать под ёлку подарки для меня. Это были подарки от отца, которого не было.

Не могу сказать, что у нас с братом была явная и открытая вражда, но некоторый холодок в отношениях всегда присутствовал. У нас в квартире в углу стояла тяжёлая розовая кегля, и как-то в мой день рождения Миша схватил её и с криком: «Сашка, зырь!» со всей силы двинул мне по зубам. У меня потемнело в глазах, а несчастный зуб повис на одном нерве. Мы были дома одни, стоял страшный ор. Я побежал к соседке, тёте Тане Ариповой, которая жила этажом выше и иногда приглядывала за нами. Она была совершенно слепа и долго не могла понять, что происходит. Мне было дико больно, но я всегда очень боялся врачей, поэтому лечиться не пошёл и оставил всё как есть. Кто бы мог подумать, что брат сыграет решающую роль в формировании моего сценического имиджа!

Зубы я вставил уже намного позже – в возрасте 35 лет. Всех, кто меня знал, вполне устраивала моя беззубость, и первым человеком, который указал на необходимость что-то с этим сделать, был Александр Волков, директор и муж Кати Лель. Но я не решался до тех пор, пока к делу не подключилась сама Алла Борисовна Пугачёва. Замечу в скобках, что жизнь почему-то всегда сводила меня со звёздами эстрады, которых я видел по телевизору и которыми восхищался. С Аллой Борисовной у меня сложились крепкие дружеские отношения; она мне определённо симпатизировала и постоянно делала комплименты. Однажды я даже удостоился чести застегнуть ей сапоги. Увидев состояние моих зубов, она сказала: «Иди и немедленно что-то с этим сделай. Или я своими руками тебе зубы вставлю». Она была властной женщиной. Конечно, она сказала это полушутя, но я решился. Стоматолог сконструировал для меня мост весом 400 граммов, и когда я его вставил, у меня отвисла челюсть и изменилась форма лица. Со временем из-за этой конструкции у меня развились широкие, громоздкие скулы. Пришлось потом идти к другому врачу, который избавил меня от моста и поставил импланты. Но я сильно забегаю вперёд.

Не думаю, что брат хотел намеренно меня покалечить, может быть, это был своеобразный способ сблизиться со мной. Или отплатить мне за мою неординарность. Я и правда не был похож на других детей – общался большей частью с девчонками, надевал на себя что-то странное и вызывающее, был не в меру активным и творческим и всегда находил на свою голову приключения. Миша неловко чувствовал себя в роли моего брата, и я его понимаю: в суровых реалиях того времени непросто было иметь такого брата, как я. Друзья смотрели на него косо. За это нужно было держать ответ, и он держал – один раз даже подрался с кем-то из-за меня. Наверно, он устал находиться меж двух огней, и в итоге так получилось, что мы не общались лет тридцать, хотя, как я сказал, явного конфликта у нас не было. Сейчас у нас хорошие отношения, периодически я даже получаю от него эсэмэски. А ещё я очень благодарен ему за его замечательную дочь – мою племянницу Алину.

* * *

Полная свобода, которую мне предоставили мама и бабушка, сформировала мой характер. И за это я им безумно благодарен. Не помню, чтобы меня когда-нибудь за что-нибудь ругали. Я, например, категорически не хотел учиться, и никто мне в этом не препятствовал. На уроках геометрии я, вместо того чтобы доказывать теорему