Искушая любовь - Сара Адам

Я находила тысячу отмазок и причин, внушая себе, что приняла рациональное, обдуманное решение. Но почему-то, когда угоняла отцовский «Раптор», как в старые добрые времена, когда мчалась в аэропорт Фэрбенкса и ждала рейс до Нью-Йорка, а потом – когда летела, моя душа горела.

Я уговаривала себя, что смогу забыть и отпустить. Вернуться к прежней жизни, к Алексу. Стоит только переступить порог дома – и все месяцы вдали от цивилизации забудутся.

Глупая, наивная Адалин...

Первые трое суток дома стали сущим кошмаром. Заперевшись в квартире, я без конца лежала и рыдала. Практически не ела и не могла нормально спать – душили кошмары. Стоило закрыть глаза – и тут же мерещились звонки на телефон и стук в дверь.

А ещё голос... Низкий, дерзкий, хрипловатый... Сводящий с ума.

Такой, от которого внутри всё дрожит...

Воспалённый мозг рисовал картины, что Джон приехал. Не смирился с моим побегом и решил вернуть. Что слова, сказанные в порыве нежности, после близости – не были пустышкой, а стали реальным, серьёзным намерением построить совместное будущее.

Да, я хотела этого. Инстинктивно и подсознательно ждала его.

До сих пор жду...

Но, как видите, Грей принял мой поступок с гордым достоинством. Значит, не особо и хотел, чтобы мы остались на Аляске вместе. Так, ляпнул – не подумав. Возможно, мой отъезд наоборот стал для Джона облегчением.

Со временем боль в груди немного поутихла. Я позволила себе двигаться дальше, но вчерашняя ситуация в больнице, где я приняла незнакомца за Джона, всколыхнула притупившиеся чувства.

Интересно, до встречи с Греем я считала себя холодной глыбой льда. Но он смог незаметно растопить айсберг и обнажить душу. Научил испытывать чувства к мужчине. Не дружеские или приятельские, не платонические, а по-настоящему взрослые. Жаль только, что я поняла это, оказавшись за тысячи километров от него.

Валяющийся на соседней половине кровати мобильник уведомляет о входящем сообщении:

«Доброе утро, принцесса. Заеду через час» — гласит смс от Алекса, со смайликом-сердечком в конце.

«Привет. Окей» — печатаю в ответ без особых эмоций.

А ещё я наконец-то смогла мысленно признаться, что не испытываю к Алексу того самого.

Мне стыдно, честно.

Искренне.

Но я ничего не могу с собой поделать, как бы сильно ни пыталась разжечь огонёк в груди. Несомненно, я люблю его, но совсем не так. К доктору Харрису у меня тёплые, нежные чувства и огромная благодарность. Алекс – как тихая гавань среди кошмара, творящегося вокруг.

«Надеюсь, я не разбудил тебя, детка» — похоже, он намерен пообщаться и продолжает слать смс.

«Нет, я проснулась полчаса назад. Буду собираться» — отправляю с лёгким намёком, что не намерена продолжать переписку.

Иногда возникает мысль прекратить это всё. Перестать мучить его и себя тоже. Алекс достоин лучшей женщины, которая не допустит мыслей о другом мужчине.

Раньше я бы непременно поинтересовалась, как наш доктор чувствует себя после ночной смены. Уточнила бы, может, он хочет поехать отдыхать, а не тратить на меня время.

Сейчас такого желания нет.

Весь мир вокруг серый и пресный. Я как будто потеряла вкус жизни. Просто существую – ибо некуда деться. Если зимой, несмотря на моё нытьё и желание вернуться в Нью-Рошелл, небо было голубым, снег – ослепительно белым, а солнце – сочным и жёлтым, то теперь они лишены ярких красок.

Я устала ругать себя и корить за вечное недовольство, но ничего поделать не могу.

Идея взять отпуск и передохнуть уже не кажется чем-то из разряда нереального. За время пребывания на Аляске меня не то что не уволили из больницы – наоборот, подняли зарплату и стабильно переводили деньги, как и положено.

Думаю, даже не стоит объяснять, чьих рук это дело. Вы, наверняка, сами догадались.

Да-да.

Артём. Дьявол. Князев.

На моём счету скопилась приличненькая сумма, и я могу позволить себе съездить в тёплые страны и погреться на пляже – благодаря старшему брату.

Кстати, о нём...

Не успела я выйти на работу полгода назад, как меня вызвали на пост охраны – мол, кто-то требует встречи. Конечно же, окрылённая, я обрадовалась, что это Джон. Но незваным гостем оказался Арт.

На самом деле, меня приятно удивил факт, что Князев не разнёс всех вокруг и не ворвался в родильное отделение на мои поиски, а цивильно пригласил вниз. То ли семейная жизнь идёт ему на пользу, то ли брат с годами стал адекватнее.

Шесть месяцев назад

— Что ты здесь делаешь? — остановившись в нескольких шагах от Артёма, с нескрываемым подозрением осматриваю его с головы до ног.

От Князевых стоит ждать только беды. С хорошими вестями члены этой семейки не заявляются – тем более без спроса и приглашения.

Брат стоит в холле больницы, совершенно не вписываясь в местные пейзажи. И как бы сильно я его ни ненавидела, не могу не заметить – выглядит Арт восхитительно.

После нашей крайней встречи родственничек заметно подкачался, стал ещё шире. Одетый с иголочки, Тёма создаёт впечатление, что он либо спортсмен, либо простой богатый мажорчик, отлично следящий за собой. Со стороны – в жизни бы не подумала, что этот тип глава нью-йоркской мафии. Убийца и головорез. А ещё – будущий молодой папочка.

— Что-то случилось? С Сарой? — от проскочившей мысли, что беременная сноха может оказаться в опасности или тяжёлом состоянии, сердце пропускает волнительный удар. — У тебя язык, что ли, отсох?! Чего ты молчишь?

Сама не понимаю, как перехожу на родной русский язык. Артём тоже стоит, без стеснения меня разглядывая. Словно пытается уличить какие-то изменения или пробраться в голову и мысли.

— Знаешь, чё я делаю с людьми, позволяющими себе разговаривать со мной неподобающим тоном? — наконец, лениво произносит он, слегка наклоняя голову набок.

Раз Князев собрался читать мораль и запугивать – значит, с Сарой всё в порядке. От этого становится немного легче, и я выдыхаю, но лишь на секунду. Вместо этого приходит злость за его несанкционированное вторжение на мою территорию.

— Ой, не знаю, и знать не хочу! — слова вылетают изо рта, как пули из обоймы братца.

Отмахнувшись рукой в такт словам, отворачиваюсь, ловя заинтересованные взгляды компании пожилых дамочек, с упоением рассматривающих Арта. Этот харизматичный засранец пленяет в свои сети даже пенсионерок. Ну и дела.

— Меня мало волнуют твои пафосные