Клубничка для мажора - Бетти Алая

– Я?! Стесняюсь этого павлина? Да никогда!

Почти выхватываю у нее из рук связку с брелоком в виде божьей коровки.

– Отнесу. И еще раз объясню ему правила поведения в заповеднике!

Выхожу за калитку.

Вечереет.

Воздух становится еще слаще, пахнет дымком и свежестью.

Иду к дому Деминых, отчаянно репетируя в голове гневную речь. «Вот ключи. И запомните, у нас тут не свалка. И гуси после девяти спят, так что если будете слушать свой мажор-рэп, сделайте потише…»

Подхожу к калитке. Дом действительно хорош, ухожен. На крыльце сидит… он. Денис.

Расселся на ступеньках, спиной ко мне, и любуется закатом. В руках у него телефон, но он на него не смотрит. Просто сидит. И в его позе нет ни капли той надменности, что была днем. Какая-то усталая задумчивость. Даже… одиночество?

Я кашляю, чтобы объявить о себе.

Денис вздрагивает и оборачивается. Его лицо в лучах заходящего солнца кажется менее каменным. Даже глаза другие, уставшие, какие-то серые, а не холодные.

– О, – говорит мажор. – Это снова ты? Пришла провести воспитательную работу? Я больше не мусорю, честно. – В его голосе слышится усталая насмешка, но без злобы.

Я теряю весь свой боевой пыл. Сухо протягиваю ему ключи.

– Вот. От Маши. Ключи от ее домика, он через дорогу.

Денис медленно поднимается и спускается ко мне по ступенькам. Берет ключи.

– Спасибо, – произносит неожиданно вежливо. Потом смотрит на брелок-божью коровку и… улыбается. Уголки его глаз прищуриваются. – Мило.

И все. Весь мой гнев испаряется.

– Ну… ладно, – говорю я. – Передала.

Разворачиваюсь, чтобы уйти.

– Эй, – слышу я его голос. – Как зовут-то? Я, вроде, представился, а ты нет.

Я оборачиваюсь.

– Ангелина.

– Ангелина, – повторяет он, и мое имя в его устах звучит как-то странно, непривычно. Не по-деревенски. – Ну что, Ангелина, раз уж ты мой главный надзиратель, скажи, что делать человеку, чтобы не умереть здесь от тоски за семь дней? Кроме как не мусорить.

В его тоне снова появляются знакомые нотки снисходительности, но теперь они будто приглушены вечерней усталостью.

Я пожимаю плечами, пытаясь сохранить суровость.

– Гуси у бабули Васильич и Степаныч. С ними можно побеседовать. Они выслушают. Только смотрите, Васильич кусается.

Он смотрит на меня секунду, а потом издает короткий хриплый смешок. Самый настоящий. И такой обаятельный…

– Обязательно учту. Спасибо за совет.

– Не за что, – бормочу я и, наконец-то, ухожу, затылком чувствуя его взгляд.

Иду и понимаю, что злюсь уже не на него, а на себя.

Почему я не сказала ничего колкого?

Почему не прочитала нотацию?

Потому что он улыбнулся божьей коровке? Или потому, что в его глазах на закате было что-то неуверенное, почти человеческое?

Черт. Бабушка точно что-то замышляет. Или это деревня так на меня действует. Но этот мажор оказался… не совсем таким, как я ожидала. Совсем не таким…

Глава 5

Денис

Просыпаюсь от того, что по крыше барабанит дождь.

Или это дятел? Черт его знает.

В деревне все звуки как будто с усилителем.

В моей столичной квартире шикарная звукоизоляция, а тут настоящий концерт: птицы, мычание, какой-то далекий трактор и эта бодрая долбежка над ухом.

Живот предательски урчит.

Холодильник, как выяснилось после вчерашнего заезда, место печальное и пустынное. Если не считать пачки сливочного масла времен моего детства и банки с надписью «Соленые опята. Не трогать!!!», то есть только яйца. Десяток коричневых, на вид вполне съедобных яиц.

Яичница. С этим-то я справлюсь. Включаю конфорку. Газ шипит угрожающе, пламя вспыхивает синими языками. Лью масло на раскаленную сковородку.

Разбиваю первое яйцо. Белок мгновенно сворачивается белой кружевной каймой. Красиво.

Второе.

Третье.

Чувствую себя шеф-поваром.

И тут в голову лезут эти глаза. Не испепеляющие, а скорее насмешливые, как вчера на закате.

Васильич и Степаныч. Они выслушают.

Черт, да она надо мной издевалась! А я еще улыбался, как идиот. Эта деревенская простушка с веснушками и взрывным характером въелась в мозги. Не могу перестать думать о том, как она произнесла свое имя.

Ангелина.

Звучало так… не по-деревенски. Изящно.

От этих мыслей забываю про яичницу. И тут в нос бьет запах гари. Оборачиваюсь, а из сковороды уже валит дым. Яичница превратилась в угольно-черный, дымящийся блин.

Как и мои надежды на сытный завтрак.

– Блядь! – матерюсь я на всю кухню и бросаюсь выключать конфорку. Хватаю сковороду и тут же отпускаю, обжигая пальцы. Чертыхнувшись, подставляю под нее прихватку-совок (где дед вообще взял такую дичь?) и несу это месиво к мусорному ведру. Выскребаю. Выглядит так, будто я пытался поджечь шину.

Завтрак не удался. Желудок подает голосовые сигналы бедствия. Нужен план «Б».

И у плана «Б» почему-то есть имя, лицо с веснушками и он живет через дорогу. Меня туда тянет, как магнитом.

Это бесит.

Я не понимаю.

Она же не в моем вкусе вообще. Никаких повадок столичной куклы, никакого гламура. Одна сплошная природная, дикая… искренность. Сводящая с ума.

Нужен предлог. И он находится мгновенно. Сахар! Ведь кофе без сахара не кофе. Идеально.

Быстро привожу себя в порядок. Надеваю простую футболку и джинсы, стараясь выглядеть… неброско. Хотя мой «Лексус» уже все испортил.

Только выхожу за калитку, как вижу их. Два огромных злых гуся. Они стоят посреди дороги. Смотрят на меня так, будто я только что наступил на их гордость и мать их обидел.

Тот, что покрупнее, издает звук, похожий на шипение лопнувшей шины. Пытаюсь сделать вид, что так и надо, и иду дальше.

– Ребят, свои, – бормочу, стараясь звучать убедительно. – Я к Ангелине. По делу. Сахар одолжить.

И вроде бы поначалу все идет хорошо, но…

Тот, крупный, Васильич, кажется, вдруг срывается с места и несется на меня. Не просто бежит, а летит, растопырив крылья и источая ненависть всего гусиного рода.

Я отступаю.

Окей, Денис, не паниковать. Ты же в Москве без охраны на рэп-баттлы ходил. Справился с парочкой гопников у клуба.

Но тут второй гусь, Степаныч, заходит с фланга. И в следующий момент я чувствую резкую, невероятно унизительную боль в самой выдающейся части моего тела.

– АЙ! Боже! Да вы что, твари?! – визжу не своим голосом и пускаюсь в неконтролируемый танец, пытаясь отбиться от атаки с тыла.

Васильич тем временем целится в мои кроссовки. Отскакиваю, спотыкаюсь о какую-то корягу и почти падаю, чувствуя, как еще пара точных, болезненных ударов клювом приходится точно по мягкому месту. Это какой-то кошмар!

Они координируют атаку!

Работают в команде!

У них есть