Четвертое королевство - Ана Эм

2

Дворец был настоящим лабиринтом из туннелей, лестниц и развилок. Главное было не выйти к какой-нибудь пещере и случайно не преодолеть барьер. Амора уже так делала по-пьяне. Одежда намокла, и по дороге к себе в покои, она оставила мокрый след. Королева была в гневе. Не из-за воды, а потому что Амора оказалась в неподобающем виде, и за этим наблюдали не только стражницы и слуги, но и знать.

Свернув в один из туннелей, принцесса преодолела его и оказалась в широком холле с единственной огромной дверью в самом центре. Слуги тут же распахнули ее при виде Аморы. Причем, с грохотом и ужасным скрежетом, который эхом отскочил от каменных стен.

Амора поморщилась, но мгновенно опомнилась и высоко вскинула голову. Только бы не засмеяться. Совсем не обращая никакого внимания на косые взгляды и оглушительную тишину, принцесса Оринфа вошла во дворцовую яму с грацией и уверенностью, коими была награждена с детства.

Справа и слева от нее полукругом на мраморных скамьях расположилась вся королевская знать, и не только Оринфа. На сегодняшнюю церемонию отбора приплыли даже из самых северных участков океана. Иными словами, Аморе впервые пришлось позориться в мировых масштабах.

Бесшумно слетев вниз по каменным ступеням, она оказалась рядом с сестрами и втиснулась на свободное место между ними. Здесь внизу находились не только они. Справа с другой стороны ямы расположились шесть принцесс островной части океана, Ливаны. Они отличались миндалевидной формой глаз и смуглой кожей. Но лично Аморе всегда больше нравилась их черная, точно гранит, чешуя в русалочьем облике. У кого-то были синие вкрапления, у кого-то красные или желтые, но основа всегда была неизменно черной. Это было отличительной чертой их династии.

Принцесс слева Амора считала до ужаса скучными. Всего их было пять, и одна была скучнее другой. Все, что их интересовало – это книги и книги, а еще, угадайте, что? Да, правильно, книги. Все, о чем они хотели говорить, – это политическое устройство и экономика Четвертого Королевства. Одним словом, это были принцессы самой холодной и скверной части океана – Тории. Их кожа была сероватого оттенка, хвостам всегда недоставало цвета, а глаза…их Амора считала самыми отвратительным и жуткими – радужка светлая, оттенков не различить, а зрачок всегда вертикальный, Тритон их подери. Поэтому то их вид редко путешествовал и при возможности, размножался как планктон. Они привлекали слишком много внимания на суше.

Двое из старших принцесс Тории, имен Амора, разумеется, не помнила, как раз направлялись к центральному алтарю в тот самый момент, как Амора появилась в яме.

– Где тебя носило? – прошипела Гива справа, не переставая гордо смотреть перед собой.

Разумом Амора понимала, что в этом серьезном выражении на лице ее старшей сестры не было ничего необычного, однако предательский смешок все равно вырвался. Его пришлось тут же прикрыть рукой, но Гива услышала и немного повернув голову, прищурилась.

Фелия слева незаметно шлепнула Амору по бедру, от чего та разом вспомнила, где находится и опустив руку, выпрямилась. Еще она вспомнила, где ее носило.

– Я наблюдала за тем, как двое предавались грязным утехам, сестра… – ответила она Гиве.

Фелия плотно сжала губы, опустив голову, чтобы скрыть улыбку, а Гива раздраженно стиснула челюсти и заставила себя сделать глубокий вдох.

От Аморы требовалось всего лишь появиться вовремя в этот особенный для Гивы день, а ее младшая сестра даже такую малость не в состоянии выполнить. Вечно она думает только о себе и своих развлечениях. Как Гива оставит ее в качестве наследницы, если Амора элементарно даже привести себя в порядок не может?

Девушка бросила беглый взгляд на длинные, но еще влажные волосы Аморы. Она точно где-то плавала. Без сопровождения. Снова. Сколько раз ей повторять, что это опасно?

Амора не чувствовала обеспокоенного взгляда сестры, а вот осуждающий взгляд матери, что сидела на троне у самой кромки ямы, еще как.

Это место называлось ямой из-за своего расположения. Каменный выступ, на котором проводилась церемония, являлся частью дворца, но не имел потолка, только одну стену, из которой были выточены и украшены мрамором скамьи для знати. Получалось, что справа, слева и сверху от Аморы раскинулся океан. И лишь тонкий магический барьер позволял всем участникам церемонии оставаться в человеческом облике. Однако по другую сторону от него собрался весь Оринф. Если бы не магические огни, витающие в воздухе, то от такой большой толпы образовалась бы непроглядная тьма.

Близняшки из Тории привлекли внимание Аморы.

– Скольких принцесс ты видишь? – спросила она Фелию.

– Двоих.

Светлые брови Аморы сошлись на переносице. Она могла поклясться яйцами Тритона, что видела четверых. Эта мысль едва было снова не рассмешила ее.

– Почему их двое? – шепнула она.

Нет, точно, четверо. Еще и двигались они так синхронно.

– Королева Тории не знает, кто из них родился первее. – ответила Фелия, слегка наклонившись в сторону сестры. – А значит, и отбор им проходить вместе.

– Тише. – шикнула на них Гива, и обе резко выпрямились, но Амора немного покачнулась, из-за чего Фелии вновь пришлось плотно сжать губы, дабы сдержать улыбку.

Весь этот отбор проводился лишь для отвода глаз, просто дань традициям. На самом же деле, всем здесь было прекрасно известно, что лишь старшие дочери становятся хранительницами трех медальонов. До младших очередь никогда не доходила. Именно так все работало веками.

Каждое столетие три хранительницы из правящих, то есть, самых магически одаренных семей Четвертого Королевства передавали медальоны будущему поколению, а вместе с ними и силу, что защищала весь подводный мир.

Близняшки, держась за руки, вышли в центр, к небольшому круглому алтарю, рядом с которым стояли три нынешние хранительницы.

Амора разглядывала последних без стеснения. Она видела их впервые. Внешне эти русалки никогда заметно не старели, могли выглядеть максимум на сорок человеческих лет, но вот внутренние силы неизбежно иссякали. Это было выражено в медлительности их движений и резкой хрипотце их голосов. Помимо этого, возраст выдавал взгляд – у всех троих он был тяжелым, глубоким, словно хранительницы прожили не сотню, а тысячу лет.

Неужели Гива тоже станет похожей на них? Ее сердце тоже со временем обратиться в лед? Ведь именно по этой причине медальоны и передавали каждые сто лет.

Сердце русалки-хранительницы так или иначе леденело, обращалось в камень,