Пиши как Миядзаки: Уроки мастера для писателей и сценаристов - Екатерина Соболь

проекта и начать работу). Далее следуют стадии сценария и раскадровок, которые в случае Миядзаки чаще идут в обратном порядке: первым делом он создает раскадровки (листы, похожие на комикс, где изображены ключевые кадры каждой сцены).

Так, в документальном мини-сериале Каку Аракавы «10 лет с Хаяо Миядзаки» (10 Years with Hayao Miyazaki) аниматор говорит, не отрываясь от рисования: «Я пока не создаю историю. Это слишком ограничивает. Просто делаю зарисовки того, что может попасть в нее»[6]. Таков метод его работы – он мыслит визуальными образами, запечатлевает их и постепенно выстраивает сюжет, а затем добавляет реплики персонажей. Миядзаки не иллюстрирует заранее написанный текст.

В дополнительных материалах к фильму «Рыбка Поньо на утесе» Миядзаки говорит: «У меня не то чтобы есть сценарий. Я не работаю по инструкции. Не знаю, какой фильм у нас в конце концов получится». В материалах к «Унесенным призраками» он признается: «Когда мы делали фильм, даже я не знал, о чем он». Такой уровень творческой свободы трудно себе позволить, когда привыкаешь к готовым сюжетным схемам, как бы хороши и эффективны они ни были.

И все же слова режиссера могут произвеcти неверное впечатление, будто он создает истории абсолютно спонтанно, что для него важны лишь атмосфера и визуальная выразительность. Миядзаки так же много внимания уделяет тому, чтобы его сюжеты были увлекательными и не отпускали зрителя от первого до последнего кадра, а для этого одной эстетики недостаточно. В документальном фильме «Царство грез и безумия» (Yume to kyôki no ôkoku) режиссер с присущим ему пессимизмом говорит: «Если я могу увлекать зрителей, возможно, я достоин жизни». Именно сочетание двух умений – отпускать на волю воображение и стремиться к захватывающему сюжету – делает творческий подход Миядзаки уникальным. Сценарий в привычном текстовом виде Миядзаки рано или поздно тоже создает: ради удобства остальных участников производства, в том числе актеров озвучивания, визуальные образы приходится облекать в слова.

Полные сценарии фильмов, написанные Миядзаки, можно найти в приложениях к артбукам, которые в разные годы выпускались к выходу его фильмов. Помимо диалогов, там, как и в любом киносценарии, содержатся обозначения «экстерьер/интерьер», «день/ночь» и место действия. Сценические указания чаще всего даны максимально кратко, иногда с поэтической ноткой. Вот как Миядзаки, например, описывает побег рыбки Поньо из морского царства: «Она засыпает, пока дрейфует на медузе наверх, к солнечному свету, оставляя позади подводную лодку, сестер, отца и магию»[7]. В начале следующей сцены для описания места действия Миядзаки хватает трех слов: «Японская прибрежная деревушка». Более ранние сценарии Миядзаки еще более скупы на слова. В «Унесенных призраками» визуально запоминающийся эпизод с бегом среди рододендронов описан так: «Экстерьер, сад. День. Тихиро следует за Хаку сквозь огромные цветущие кусты». Обратим внимание на интересную деталь: у девочки Тихиро в волшебном мире отнимут имя и будут называть ее Сэн, но Миядзаки в своем сценарии, чтобы избежать путаницы, всегда обозначает ее как Тихиро. Так же в рамках данной книги поступим и мы.

В 1989 году Миядзаки пишет: «Я никогда не изучал сценарное дело и не прилагал никаких усилий к тому, чтобы читать сценарии других проектов, кроме собственных»[8]. И все же написать сценарий Миядзаки может отлично – он выступил сценаристом для трех полнометражных фильмов других режиссеров. Когда смотришь видеоматериалы о создании этих фильмов, очевидно, что полный текстовый сценарий Миядзаки фигурирует в кадре еще до начала работы режиссеров над раскадровками. А вот на собственных проектах Миядзаки позволяет себе куда больше свободы, идет от образов к словам, а не наоборот.

Эта книга – погружение в мир фантазии Хаяо Миядзаки, режиссера, аниматора и сценариста, который подарил нам уникальный зрительский опыт и у которого мы как писатели можем многому научиться.

Почему я пишу эту книгу

Как автор я росла на прекрасных книгах о писательском мастерстве: «Путешествие писателя: Мифологические структуры в литературе и кино»[9] Кристофера Воглера и «Memo: Секреты создания структуры и персонажей в сценарии»[10] Кристофера Воглера и Дэвида Маккенны, «Создание арки персонажа. Секреты сценарного мастерства: единство структуры, сюжета и героя»[11] и «Архитектура сюжета: Как создать запоминающуюся историю»[12] Кэти Мари Уэйланд, «Персонаж: Искусство создания образа на экране, в книге и на сцене»[13], «История на миллион: Мастер-класс для сценаристов, писателей и не только…»[14] и «Диалог: Искусство слова для писателей, сценаристов и драматургов»[15] Роберта Макки.

Приемы, описанные в этих книгах, много раз помогали мне выбраться из писательского тупика, создать захватывающую интригу и проработать образы персонажей. Но однажды я поймала себя на ощущении, которое мне совсем не понравилось. Я так много узнала о рамках, в которые можно вписать сюжет, что мне стало страшно творить, просто бросаясь в новую идею с головой, как я делала в начале своего писательского пути. Я почувствовала неуверенность. А вдруг я гашу свою творческую искру? Что, если она вспыхнула бы ярче, если бы я сразу не раскладывала каждую задумку на пятиактную структуру сюжета? Может, я слишком усердно следую своему любимому правилу: «в срединной точке сюжета герой переживает фальшивую победу или фальшивое поражение»? Достучусь ли я до более глубоких и личных тем, если попробую работать по-другому? Но как именно «по-другому»? Я ведь по-прежнему хочу писать захватывающие романы, а не бесформенные исследования своего внутреннего мира. А если не ограничиваться знакомыми мне правилами драматургии, то чем руководствоваться? И тогда я подумала о фильмах, даривших мне как зрителю то самое чувство, которого мне недоставало как автору: о фильмах Хаяо Миядзаки.

С его творчеством я познакомилась уже во взрослом возрасте, и началось знакомство с «Ходячего замка». Моя подруга с детства страстно любила этот фильм и однажды уговорила меня посмотреть его вместе. Мне понравилось, но я помню, как трудно было смириться с тем, что местами в сюжете ничего не понятно, а построение сцен и развитие персонажей не укладываются в привычные для меня модели.

Тем не менее визуальная красота картины очаровала меня, и мы посмотрели еще один любимый фильм подруги – «Унесенные призраками». Он по-настоящему покорил меня. Многое было по-прежнему непонятно, но я словно побывала в другом мире. Я всей душой полюбила персонажей и была восхищена тем, как свободно движется фантазия автора. С «Унесенных призраками» начался мой интерес к работам Миядзаки. Я посмотрела их все, потом пересмотрела, затем перешла к документальным фильмам, книгам о студии Ghibli, к эссе и статьям самого Миядзаки и артбукам, которые студия выпускала к