Обнуление - Александр Изотов

Меня дёрнули за шкирку и метнули через несколько лежаков. Лбом я долбанулся об чей-то заплесневевший тюфяк и, к счастью, не отключился.

Кое-как поднявшись на четвереньки и оглянувшись, я посмотрел на тех, кто ещё был в опустевшей пещере. Двое… Это явно звери, но я не вижу их ступень. Один в пыльном плаще, явно целитель. Лицо выбритое, волосы длинные, когда-то тёмные, но покрытые пылью рудника. На щеке у него красовалась татуировка, чем-то напоминающая розового… кролика? Кхм…

Другой в ржавой кольчуге, надсмотрщик, судя по висящей на поясе смотке кнута. Бородатый, с выбритой полосой на макушке, отчего шевелюра его разделялась на две всклокоченные лохмы. На щеке у него была другая странная татуировка — что-то, больше всего напоминающее тёмную гору.

Мой взгляд задержался на его поясе, где виднелись ещё и ножны с кинжалом. Правда, мне тут же пришлось отвести глаза — не время сейчас дерзить.

Нож! Я видел ещё ночью, что здесь под какой-то лежанкой должен быть нож. Вот только под какой⁈

Я растерянно закрутил головой и попросту не мог сориентироваться. Вот же нулячий я… кхм… нуль!

— Хм-м, — зверь в плаще присел в углу, в том самом, куда ночью оттащили убитого нуля, — Тут испарилось тело, следы ещё остались… Это ты его, Мауль?

— А я помню? Их тут как навозных жуков, мне что, запоминать теперь каждого, кого я давлю?

— Мауль, мастер Хур будет недоволен.

— Ну сдох и сдох, у меня таких за день сотня дохнет.

— Сотня тут, сотня там. Нулей уже не хватает, по всем деревням дёргаем, скоро на первоту перейдём! От деусита они и так умирают, так ты ещё их и убиваешь⁈

— Так они смеют мне дерзить! Этот вон до сих пор не на коленях… Эй, какого хрена ты ещё здесь⁈ Убью!

Кнут оказался в его руке, но неожиданно целитель перехватил удар.

— Мауль!

— Эй, кролик, мне, может, ему ещё и в ноги кланяться⁈

Я как раз стоял, опустившись на одно колено. Звери наверняка подумали бы, что это я так пригибаюсь перед ними, но я просто изготовился перехватить кнут. Правда, успел бы я его схватить?

— Мастер Хур скажет, будешь и кланяться, крот, — хмуро ответил лекарь, потом подошёл ко мне, грубо схватил за ошейник и просто потащил с собой. Я только крякнул от удушья и беспомощно схватился пальцами, чтоб хоть как-то ослабить удавку.

— Ты, зверьё пустое, поговори мне ещё!!! — донеслось вслед, — Этот ноль если не от металла богов, так от моей руки точно сдохнет! И тебя я прибью, Ру́до!

Мы как раз вышли из помещения. Точнее, лекарь вышел, а меня просто тащили.

— Мерой не вышел, — проворчал зверь, тащивший меня. Как его там звать? Рудо?

Это было не самое удобное положение, чтобы смотреть вокруг. Но моя догадка оказалась верна — узкий выдолбленный тоннель, утоптанный тысячами тысяч ног. Тут и там виднелись угольные разводы — в Нулевом Мире пролитая кровь живого существа долго не задерживается, если её не сохраняет чьё-то намерение.

Перед глазами то и дело темнело, я кряхтел, пытаясь вскочить на ноги, но зверь рывками дёргал меня. Так и тащил нуля, как извивающийся мешок.

— Вот ведь тварь! — ворчал Рудо, не обращая внимания на мои потуги, — Чтоб ты кнутом своим подавился, дерьмо нулячье!

В горле запершило, и мои рёбра снова затрещали от приступа кашля. Зверь с отвращением бросил меня на пол.

Лишь через полминуты, когда кашель прошёл, и у меня прояснилось зрение, я узрел впереди… ад! Пыльный, звенящий железом, стонущий измученными глотками, мерцающий чадящими факелами, самый настоящий ад.

Оказалось, лекарь бросил меня на какое-то подобие балкона. Мы были выше основного рудничного задела, дребезжащего внизу, и я видел в выдолбленной громадной пещере, как внизу из густой пыли появлялись гружёные рудой вагонетки. Лоснились от пота хилые спины нулей, толкающих груз в гору — широкий тоннель, по краям которого работали другие ноли, размахивающие киркой, имел значительный уклон. Возвышаясь над ними на целую голову, среди рабов расхаживали звери, такие же, как тот Мауль, в ржавых кольчугах. То и дело свистел кнут, опускающийся на спину какого-нибудь нуля.

— Работать, нулячья твоя мера!

— Говно должно работать лучше!

— Смотри под ноги, грязь! Ты что, меня коснулся⁈

Один из нулей, толкавших вагонетку, пытался подобрать выпавший камень и, видимо, случайно задел зверя. И я в ужасе наблюдал, как мелькнул в пыльном полумраке клинок, от тела бедолаги отделилась его голова, которая покатилась вниз, мимо тележек и нулей. Всё это сопровождалось лишь хохотом надсмотрщиков.

Я стиснул кулаки… Твари!

— Твари! — практически в унисон со мной сказал лекарь, и я удивлённо скосил на него взгляд. Он что, всё-таки симпатизирует нулям? О, Небо, неужели ты всё же сразу послало мне первого союзника⁈

— Вся работа нулю под меру! — Рудо стоял надо мной, стиснув кулаки, — Лечу их, лечу, а эти зря только переводят рабов! На хрен тогда их лечить-то⁈ — и от досады воткнул кулак в каменную стену. Та жалобно треснула, осыпав меня крошками. Силён…

Я лишь облизнул губы, чувствуя кровь во рту. Нет, Рудо точно не союзник!

Да уж, теперь я понимал, насколько другими были Зелёные Скорпионы. Интересно, предложи я какому-нибудь надсмотрщику честный поединок, что меня ждёт? Будет ли он перед нулём чтить законы Неба? Или просто прибьёт на месте кнутом?

Рудо вдруг склонился надо мной:

— И этому недолго осталось… Что и говорить, пыль деусита даже зверей убивает, — он приложил ладонь мне к спине, рявкнув, — Сцинта салюс!

На краю зрения мелькнула крохотная вспышка, и я почувствовал облегчение. Моя мысль зацепилась за слово «деусит». Что это? Никогда не слышал о таком металле, а я вообще-то прецептор!

Ну, был… И не слышал…

— Ненавижу это заклинание, — проворчал Рудо, вставая, — Половину силы просто в небо.

— Нас… — прохрипел я, — Нас раньше лечили… уф-ф… крумб салюсом… — сказал я, вспоминая, какое заклинание использовал Хорм.

— А? — Рудо будто только что заметил меня, — Ты как смеешь разго… Погоди? Крумб салюс? Ноль с мозгами, ну надо же, а-ха-ха! Нет, от «крохи здоровья» ты сдохнешь, ноль, она просто выбьет из тебя дух в Небо. Первушник-то не каждый выдерживает звериное лечение.

Я думал, надо ли с ним спорить, но тут он дёрнул меня за ошейник, ставя на ноги.

— Иди.

Я лишь исподлобья смотрел на лекаря, чувствуя, как закипает ненависть. Как назло, под его расстёгнутым плащом угадывалась рукоять ножа, висящего на поясе. Одно движение, и…

— Знакомая рожа…