Время прощаний и встреч - Анатолий Владимирович Софронов

Что же это за сила? Откуда такая власть шолоховского слова? Только ли потому, что в центре эпопеи находится судьба двух страстных характеров — Аксиньи Астаховой и Григория Мелехова? Иному литератору их взаимоотношений хватило бы на короткую повестушку с пресловутым треугольником и всяческими ахами и охами по этому поводу. Но нет, не только судьбой Аксиньи и Григория привлекает «Тихий Дон». В нем, как в зеркале, отражена судьба молодой России тех огненных лет, когда ломался старый, дореволюционный мир, когда Россия вышла на новую дорогу, увлекая за собой новые и новые миллионы людей.

События «Тихого Дона», за исключением страниц, посвященных показу донских казаков на фронтах империалистической войны, связаны почти непосредственно с Доном — маленькой территорией на огромном просторе нашей родины. И в то же время нет в советской литературе более широкого, более мужественного и более глубокого произведения, чем «Тихий Дон».

…В 1937 году мне пришлось побывать в станице Вешенской и в окрестных хуторах. Начиная от самого города Миллерово — а по-старому Миллеровской станицы, от которой около полутораста километров до Вешенской, — все было наполнено шолоховским словом. В какую бы станицу мы ни заезжали, на каких бы казачьих базах ни останавливались, люди, узнав, что мы едем в Вешенскую, старались рассказать какие-то новые подробности биографии Михаила Шолохова и его героев.

Однажды мы ехали верхом по степи с казаком средних лет, и он неторопливо рассказывал о том, как в двадцатом году возвращался из отступа из-под Екатеринодара, как пал под ним конь, как он снял с коня седло и тащил на себе, а потом обменял на полбуханки хлеба, каково было возвращение в родную станицу и что пришлось после этого испытать. Он не был похож, этот заведующий конефермой, на Григория Мелехова. Казак был рыжеват, приземист, все время сплевывал через нижнюю губу остатки цигарки. Кони наши шли шагом, кругом лежала весенняя донская степь, наполненная запахами разнотравья и звоном жаворонков.

Бросив уздечку на шею коня, я слушал моего собеседника, изредка поглядывая на него, все пытаясь увидеть хоть какие-либо черты, роднившие его с Григорием Мелеховым. Но в нем не было ничего похожего на Григория. И в то же время в каких-то подробностях было что-то такое, что связывало судьбу этого казака с судьбой Мелехова и других героев «Тихого Дона». И думалось тогда: а ведь, видимо, и Григорий Мелехов мог бы вот так же, весной 1937 года, сидя на подушках казачьего седла, ехать по колхозной степи, уже немолодой, перегоревший, наполненный полынной горечью воспоминаний о прошлом и раздумьем о сегодняшних днях.

И в каких бы потом хуторах мне ни приходилось бывать, я всегда искал места, описанные Шолоховым в «Тихом Доне» и «Поднятой целине».

Михаил Шолохов никогда не дает читателю никаких надежд на неоправданные, с точки зрения развития характера и исторических необходимостей, повороты в жизненном пути его героев. Известно, что Михаилу Шолохову подсказывали более благополучный конец романа «Тихий Дон» для его основного героя — Григория Мелехова. Но Шолохов, именно Шолохов не мог поступиться высокой художественной правдой, которая перестает быть такой, если она теряет правду жизни.

Десятилетия два назад мы с удовольствием встретили интересный фильм «Тихий Дон», поставленный режиссерами О. Преображенской и И. Правовым. Аксинью в нем играла Эмма Цесарская, а Григория Мелехова — А. Абрикосов. В этой картине было много своих достоинств, но был и один крупный недостаток — отсутствовала широта в показе народной жизни.

С каким же волнением мы направлялись на просмотр первой серии «Тихого Дона», сценарий которого написал Сергей Герасимов! Думалось: сумеет ли с такой же глубиной, проникновением в сложный мир этих, в общем, простых людей экранизировать «Тихий Дон» наш известный кинорежиссер? Нет большей горечи, когда уходишь неудовлетворенным после просмотра картины, сделанной по любимому тобой произведению. Сколько было таких примеров! Неправомерно увлекаются иногда кинорежиссеры второстепенным в литературном произведении, тем самым нарушая широту и стройность замысла писателя. Так недавно было с картиной по роману «Как закалялась сталь», где меньше всего присутствовал Николай Островский — тот Островский, который до последнего вздоха оставался в строю. Да и очень сложно найти актера — исполнителя роли человека, который давно уже перестал быть только литературным образом, а стал словно бы живущим, известным тебе не только по поступкам, но и ощущаемым тобой физически, каждой своей черточкой. Не очень часты бывают такие «попадания».

Киноэпопея «Тихий Дон» будет идти на тысячах экранов. Миллионы людей будут сверять собственные восприятия каждого образа «Тихого Дона» с теми, какие получились в картине. В первую очередь всех, конечно, интересуют Аксинья и Григорий Мелехов.

На одном из просмотров Сергей Герасимов говорил нам:

— Вы спрашиваете о Глебове? Могу сказать, не боясь преувеличить: с ним работать — наслаждение. Образ Григория Мелехова в нем таился уже многие годы. На съемках все открылось. Все понимает! И не только понимает, но и чувствует. Это — главное. Когда есть одно и другое и, конечно, еще талант актера, тогда может получиться.

Мы смотрели «Тихий Дон» и говорили: получилось! Получился этот сложный, многоступенчатый образ, постепенно формирующийся характер человека. В том-то успех и Сергея Герасимова и Глебова, что развитие характера Григория Мелехова происходит на глазах у зрителя. Каждый его поступок, отношение к тому или иному моменту действительности вызваны отношением разных людей к самому Григорию, вызваны его двойственным мировоззрением, усложненным многолетней обособленностью донского казачества.

Вот перед нами Григорий Мелехов поит коня в Дону и загораживает дорогу Аксинье, несущей ведра на коромысле. Он еще совсем молод, беззаботен. Его неудержимо тянет к Аксинье, но любовь эта еще не осложнена психологией.

Много сделано Сергеем Герасимовым для того, чтобы зритель почувствовал всю красоту, своеобразность, неповторимость донской природы и казачьего быта. Немало свадеб мы видели в различных картинах: рекой льется самогон, пляшут девушки и парни, звенят песни. И в сцене свадьбы Натальи и Григория все это есть, но она особенная, непохожая.

…Пришла война. С выбивающимся из-под фуражки чубом сидит на коне Григорий. Приближается время первой атаки. Мелехову не страшно, он ничего не боится. И вот казаки на мчащихся бешено конях идут в атаку. Бросая оружие, панически бегут немецкие солдаты. Скачет с пикой в руках Григорий. Вот он вытягивает руку, пика свистит в воздухе, и, проткнутый насквозь, падает наземь вражеский солдат. Лавина атаки катится дальше. Казаки скачут по улицам небольшого городка. На тротуаре с рыжим ворсистым ранцем за спиной мечется немецкий солдат. Его настигает шашка Григория. Немец замертво валится на тротуар. И все вокруг становится тихо. Григорий медленно спускается с седла на мостовую. С любопытством и