Командир КВ - Александр Анатольевич Айзенберг

— Товарищ интендант, а не могли бы вы сделать небольшую закладку.

— Какую такую закладку?

— Обыкновенную, я планирую в ваших окрестностях с немцами повоевать, побить их из засады, так что и топливо и снаряды быстро израсходую, а где мне потом их снова искать? Вывезите часть топлива и снарядов на несколько километров отсюда и сделайте там схрон, и разумеется поставьте пару человек охранять это. Если мы удержим фронт, то потом просто вернёте всё назад, а если нет, то мы потом сможем там пополнить боекомплект и топливо. У вас же вон пара грузовиков стоит, как раз сможете несколько ходок сделать, а если что, то мы потом тогда вас к себе возьмём. Я при случае к себе ещё людей возьму, из тех, кто к нашим выбираться будет, отряд создам, в идеале механизированный батальон, повоюю немного в немецком тылу, шороху наведу, немцам Кузькину мать покажу и тоже потом к своим уйду.

— А что тебе будет стоить потом моих бойцов обезоружить и с того схрона всё себе забрать?

— А что мне это стоило сделать сейчас? У меня танки! Разумеется из орудия стрелять бы не стал, но вот из пулемётов запросто, но я ведь с вами договариваюсь.

— Ладно, чёрт с тобой, действительно, похоже наши отступать будут и склад немцам достанется.

— Вот и прекрасно.

Мы первую ходку сделали вместе, правда не на танке, это что бы и соляру понапрасну не жечь и моторессурс не тратить попусту. Так узнали, где будет схрон и двинулись дальше, но не в наш тыл, а наоборот назад. Было там отличное место для засады, дорога шла вдоль леса, и расстояние до неё около километра. Правда съехать с дороги не проблема, но мы получается с той опушки могли стрелять немцам во фланг. На следующее утр показалась немецкая колонна, первыми шли два десятка танков, чехов, затем грузовики вперемешку с бронетранспортёрами. Для большего охвата между моими танками было порядка сотни метров и встали так, что бы нам ответным огнём ходовую не повредили. В случае чего задом отойдём метров на пятьдесят, а там среди деревьев развернёмся и свалим отсюда. Мой наводчик умудрился первым же выстрелом подбить головной танк, правда перед этим мы спокойно пропустили головной дозор из четвёрки мотоциклов и бронетранспортёра. Бронебойная болванка очень удачно попала прямо в боекомплект и вражеский танк просто развалился от детонации своего боекомплекта. Сразу после моего выстрела открыли огонь и остальные танки моего взвода. Немцы мгновенно развернулись к нам передом и рванули вперёд, чем упростили нам стрельбу. Расстояние достаточно небольшое, и если раньше при стрельбе надо было рассчитывать упреждение, то теперь стрелять стало намного проще. Немецкие танки успели проехать около полукилометра, когда их не осталось, а вместо этого были горящие костры в поле. Сразу после этого мы открыли огонь уже осколочными снарядами по бронетранспортёрам и грузовикам противника. Правда немецкие солдаты уже повыпрыгивали за это время из них наружу, а кроме того принялись разворачивать в нашу сторону две батареи противотанковых пушек. Поскольку ближе всего к ним был танк старшего сержанта Никодимова, то я по рации и велел ему перенести на них свой огонь. Хотя эти дверные колотушки, как их называли сами немцы и не могли нанести нам урона, но чем чёрт не шутит, попадут ещё случайно в орудие, пулемёт или прицел. От случайностей не застрахован ни кто, так что лучше не давать этим случайностям шанса, да и потом, это для нас они считай неопасны, а вот БТ или Т-26 сожгут за милую душу, так что если есть возможность их прихлопнуть, то надо ей пользоваться. После того, как мы сожгли все танки и часть двигавшихся за ними бронетранспортёров, немецкая пехота отошла назад, стараясь спрятаться от нашего огня. А мы как в тире, считай в полигонных условиях, принялись расстреливать немецкую технику. Снарядов не жалели, на складе их много, а то, что интендант снова их нам даст, я не сомневался. Через час на дороге не осталось ни одной целой машины или бронетранспортёра, мы расстреляли их все, при этом практически полностью израсходовав свой боекомплект.

Старший политрук Кошелев поблагодарил судьбу, что послушался совета старшины Егорова и вёл остаток своего батальона, от которого после нескольких дней интенсивных боёв с противником остался неполный взвод, не по дороге, а вдоль опушки леса. Если бы они шли по дороге, то не успели бы добежать до леса, когда позади появились немцы. По дороге шла достаточно большая колонна противника, пара десятков танков и под сотню грузовиков и бронетранспортёров. С дороги их небольшой отряд было не видно, до них почти километр расстояния и они шли не по полю, а по опушке леса среди деревьев и кустов. Но всё равно Кошелев велел всем спрятаться, как говорится бережёного бог бережёт, лучше затаится, а то вдруг среди немцев кто чересчур глазастый окажется и заметит их.

Вот колонна их обогнала, но далеко уехать не успела. Внезапно спереди раздался орудийный выстрел, и головной танк немцев просто взорвался, а затем загрохотало. Немцы быстро развернувшись в боевой порядок, рванули прямо на неизвестных, открывших по ним орудийный огонь, но далеко проехать не успели. Их танки взрывались один за другим от кинжального огня, и судя по всему, их ответный огонь, а стреляли немцы в ответ очень интенсивно, но вот результат ответный огонь немцев не приносил, так как наши орудия продолжали и дальше стрелять не останавливаясь. Очень скоро немецкие танки закончились и неизвестные бойцы перенесли свой огонь на бронетранспортёры и грузовики противника. Одновременно с этим они уничтожили две батареи немецких противотанковых пушек и после этого повели беглый огонь по немецкой пехоте. Долго смотреть за избиением немцев Кошелев не стал, а лишь углубившись в лес метров на сто, так, на всякий случай, это что бы им ненароком от немцев не прилетело, быстро двинулся в сторону неизвестных артиллеристов. По любому лучше к своим выходить в составе более крупного подразделения, так шансов на успех больше. Вскоре они увидели, кто именно устроил противнику Кузькину мать, это оказались три КВ, теперь ему стало понятно, почему ответный огонь немцев был неэффективен. Он не стал мешать неизвестным танкистам вести бой, и хотя ответный огонь противника прекратился, к танкам он не подходил, пока танкисты не прекратили свой огонь по немцам.