Игра в цивилизацию - Егор Станиславович Холмогоров

судеб разных культур. Основой для него стала хронология истории античной культуры, на основании которой он пытался вычислить будущие фазы западной. Здесь Шпенглер использовал любимое немецкими романтиками противопоставление культуры и цивилизации. Культура — это ранняя, творческая фаза. Цивилизация — поздняя, упадочная. На ранней фазе строят соборы и пишут фуги Баха, на поздней строят броненосцы и создают универсальные империи.

Между культурой и цивилизацией пролегает граница городской революции, когда над культурой начинает главенствовать космополитический мировой город, подобный древнему Риму, и высасывает из нее все творческие силы. Своя эпоха виделась Шпенглеру как аналог эпохи Цезаря — накануне строительства великой Западной империи. То есть упадок Запада, о котором он писал, — это упадок творческого духа, а не имперской мощи, которая, наоборот, как раз сейчас должна быть на пике.

При этом Шпенглер, как и Данилевский, верил в будущее русской культуры. Он считал, что тот, для кого не важен вопрос «русскости», не может считаться серьезным мыслителем. Шпенглер полагал, что в XX веке русская культура освободилась от западного псевдоморфоза и обретает собственное творческое лицо, выразителем которого является Достоевский — любимый его писатель.

Шпенглер в Европе после Первой мировой войны был одновременно сверхпопулярным и очень неудобным мыслителем — он был прусский милитарист, германский националист, исторический пессимист. С одной стороны, было очевидно, что за намеченным им подходом к интерпретации истории как совокупности взлетов и упадков локальных культур — будущее. С другой, принимать эту концепцию в диком и опасном, почти фашистском изложении Шпенглера (к тому же представителя проигравших в Первой мировой агрессоров-германцев), — не хотелось. Требовалось что-то более прилизанное и респектабельное.

Такую респектабельную теорию предложил Арнольд Джозеф Тойнби (1889–1975) — потомственный английский интеллектуал, хотя не аристократ, выпускник Оксфорда, сотрудник британской разведки, довольно квалифицированный историк — автор работ о Риме и Византии. Его книга «Исследование истории» начала выходить в 1934 году, писалась и выходила до 1961 года, уместившись в 12 томах.

Тойнби начисто отбросил шпенглеровский национализм и милитаризм, отказался от раздвоения культуры и цивилизации. История для него — это развитие, взлет и упадок 21 цивилизации, и еще нескольких несостоявшихся, вроде дальне-западной — кельтской. Некоторые из этих цивилизаций тойнбианского списка очевидно лишние, но, в целом, охват довольно полный. Тойнби ввел все ту же циклическую схему — рост-надлом-распад, и выдвинул гипотезу, что каждая цивилизация стремится создать свое универсальное государство — империю и универсальную церковь.

В принципе, теорию Тойнби можно было бы счесть только политкорректным перепевом Данилевского и Шпенглера, если бы не одно «но». Его блестящая теория Вызова-и-Ответа, с помощью которой он попытался объяснить рождение и развитие цивилизаций.

Цивилизация возникает тогда, когда то или иное общество сталкивается с внешним вызовом, чаще всего это вызов природной среды, но может быть и вызов со стороны других цивилизаций. Творческое меньшинство внутри этого общества вырабатывает свой ответ на этот вызов, и возникает цивилизационное устроение, которое развивается и живет, выливается в формы универсальных государств и церквей... Как видим — тут идея, прямо отражающая английское аристократическое мышление.

Однако в какой-то момент творческое меньшинство утрачивает свою энергию и лидерство, а потому теряет контроль, во-первых, над внутренним пролетариатом, низшими классами, внутри цивилизации, и над внешним пролетариатом — варварами, вовне, и те уничтожают цивилизацию, которая, однако, может передать свое наследие во времени другим, как Рим передал Западу, а Византия — России.

Как мы видим, Тойнби, как и Шпенглер, строил идеальную модель судьбы цивилизации по античной модели, то есть образец надлома и гибели цивилизации для него — это конец Римской Империи. Однако он уделял большое внимание преемственности цивилизаций — тому, как из первоначальной цивилизации выходит при помощи разных механизмов аффилированная цивилизация следующего поколения.

Говоря о русской цивилизации, Тойнби выделяет два аспекта. Во-первых, это цивилизация, аффилированная византийской — православной. Во-вторых, это оседлая цивилизация на границах агрессивной кочевой степи — выжить в этих условиях и сохранить веру и было главным вызовом для русских. А наш ответ оказался настолько мощным, что, цитирую:

«Этот случай еще раз доказывает, что чем сильнее вызов, тем оригинальней и созидательней ответ. В России ответ представлял собой эволюцию нового образа жизни и новой социальной организации, что позволило впервые за всю историю цивилизаций оседлому обществу не просто выстоять в борьбе против евразийских кочевников и даже не просто побить их..., но и достичь действительной победы, завоевав номадические земли, изменив лицо ландшафта и преобразовав, в конце концов, кочевые пастбища в крестьянские поля, а стойбища — в оседлые деревни». (Тойнби 2003: 147–148).

Идеи Тойнби вызывали массу критики, в частности, со стороны русского социолога Питирима Сорокина (1889–1968), изгнанного большевиками и ставшего своего рода отцом американской социологии. Сорокин критиковал неспособность Тойнби четко определиться с количеством и критерием выделения цивилизаций, критиковал универсальный сценарий «от расцвета к упадку», гипотезу, что каждая цивилизация проявляет себя только в чем-то одном.

Но, с другой стороны, Сорокин при этом активно участвовал в цивилизационных исследованиях, на первой конференции Международного общества по изучению цивилизаций Тойнби и Сорокин были сопредседателями, при этом русский ученый всячески подчеркивал приоритет Данилевского и выступил с собственной концепцией, именуя цивилизации культурными суперсистемами. В итоге он сам так же пришел к циклической концепции, в которой более высокие типы культуры сменялись чувственными, основанными на потребительстве.

В 1950-70-е годы теория локальных цивилизаций была в мире не очень популярна. Это был период глобальной борьбы советского коммунизма и западного капитализма — борьбы, для которой локальные культурные различия, казалось, не имели никакого значения. При этом в СССР проповедовалась универсальная теория формаций, а в западном мире была чрезвычайно популярна теория однолинейной модернизации, согласно которой все человеческие общества должны рано или поздно войти в современность, то есть стать похожими на Запад путем отбрасывания своих традиций.

Даже теория Тойнби подверглась соответствующей переработке. Замечательный американский историк Уильям Мак-Нил (1917–2016) написал книгу «Восхождение Запада», в которой история предстает как цепь контактов и взаимовлияний разных цивилизаций и все более тесных «смыканий исторической ойкумены», при которых взаимодействие разных концов земли становится более существенным, хотя и опасным.

Отметим, что каждое смыкание ойкумены приводило к распространению опасных эпидемий, — их возбудители выходили за пределы своего исторического мирка, где к ним уже выработалась некоторая резистентность, и убивали в других частях света миллионы людей. Так было с чумой — черной смертью, пришедшей из Китая при посредстве монголов и убившей Средневековую Европу, так было с оспой, пришедшей вместе с кораблями Колумба в Америку и убившей почти все ее коренное население.

Единственной страной, где