Под завесой страха - Самия Шарифф

— Ты такой добрый, Малек! А теперь идем, иначе мама будет недовольна.

Смеясь и крича, мы побежали подлинному коридору парома догонять остальных. Каждый занял место за столом, чтобы позавтракать. Вскоре нам предстояло ступить за землю предков.

— Проезжайте! Проезжайте! — кричал капитан парома, раздраженно махая на нас руками.

На большой красивой машине вся наша семья въехала на территорию Алжира[1].

Мы разглядывали людей своей новой родины: как же они отличались от французов, которых мы до этого знали! На набережной грязные дети играли рядом с мужчинами в джеллабах[2]. Брат спросил, почему на дяденьках длинные платья.

— Это не платья, — с улыбкой ответила мать. — Здесь мужчины так одеваются, чтобы легче было переносить жару.

Увидев женщину, с ног до головы закутанную в белую ткань, так что оставались видны только глаза, я не могла поверить собственным глазам.

— Это привидение? — не на шутку перепугавшись, спросила я.

— Нет же, глупая! Так одеваются все хорошие мусульманки. А через несколько лет и ты тоже так оденешься.

Мать повернулась к моему отцу в поисках одобрения. Взглянув в зеркало заднего вида, тот перехватил мой взгляд.

Помню, в то самое мгновение я решила, что никогда не оденусь как та женщина, будь она хоть образцом мусульманки.

Чем дальше мы двигались вперед по улицам города, тем больше меня пугала окружающая обстановка. Слишком жарко, повсюду грязь. Люди вокруг говорят по-арабски. Улицы полны «хороших мусульманок», мужчин в длинных платьях и детей, играющих посреди дороги, даже совсем малышей. Прямо среди проезжающих машин они забавлялись со своими волчками и воздушными шариками.

Ослы тащили телеги, полные овощей и фруктов. Впервые в жизни увидев осла, Камель расплакался. Я успокоила его, погладив по щеке и объяснив, что осел — очень доброе домашнее животное, похожее на лошадь. По мере того как мы продвигались, все вокруг менялось. Дороги делались шире, становились спокойными и тенистыми. Мы были уже не в центре Алжира, а скорее в пригороде.

По узенькой улочке мы доехали до нашего дома, который показался мне огромным и прекрасным. Никогда мне не доводилось видеть ничего подобного, разве что в телефильмах. Раскрасневшись от волнения, с блестящими глазами, мы с братьями помчались в сад и обежали вокруг нашего восхитительного дома.

Выплеснув избыток энергии, мы вошли в этот сказочный замок. Внутри все сияло великолепием! Все комнаты были просторными и очень светлыми. Я никогда раньше не видела так хорошо освещенных комнат, тем более что и стены у них были выкрашены в белый цвет. Братья разбрелись по дому, каждый был полон решимости выбрать себе комнату. Последовав их примеру, я остановила свой выбор на одной, показавшейся мне особенно красивой.

— Вот эта! Это моя комната! — закричала я так, чтобы все меня услышали.

— Я хочу эту комнату! — возразил мой брат Нассим. — Она большая, и я смогу разместить здесь свою электрическую железную дорогу.

— Нет, это я хочу сюда. Я ее первой увидела! — настаивала я.

С приходом матери наш спор очень быстро закончился.

— Хватит ругаться! — отрезала она, отстранив меня и взяв на руки моего брата. — Дорогой, эта комната будет твоей, и ты сможешь разместить здесь свою прекрасную железную дорогу. А ты, Самия, займешь комнату в глубине коридора, рядом с комнатой своего младшего брата Камеля. Если он начнет плакать, ты услышишь и придешь его успокоить.

Отправившись спать, я поняла, что у меня самая маленькая комната в доме. Я рассердилась, но мой гнев быстро исчез при мысли, что мне совсем нечего здесь разместить, даже мишки нет. Я со своими воспоминаниями занимала лишь ничтожный уголок огромного дома.

Забравшись в кровать, я до полусмерти перепугалась кромешной темноты. Теперь новый дом наводил на меня ужас. Натянув на голову одеяло, я пыталась думать о чем-нибудь приятном. Обнимая вместо моего обожаемого Лапочки подушку, я стала мурлыкать песенку, которую пела с Аминой.

Неожиданно послышался плач Камеля. Я соскочила с кровати и направилась в его комнату, находящуюся в конце темного коридора. Включив свет, я принялась успокаивать братишку:

— Тише, малыш! Все будет хорошо. Я здесь!

Обняв Камеля, я напевала колыбельную песенку, которую часто пела ему мама. Он успокаивался, но поднимал крик всякий раз, когда я пыталась уйти. Выбившись из сил, я решила принести его матери. Но темнота в коридоре еще больше перепугала малыша, и он принялся орать во все горло.

— Тише, Камель, тише, — шептала я. — Мама сейчас придет.

Стоило мне это сказать, как мать открыла дверь. Резким движением, буквально отшвырнув меня к стене, она выхватила у меня брата.

— Почему он плачет? — раздраженно спросила она.

— Он плачет уже давно. Я пытаюсь его успокоить, но ничего не получается.

— Возвращайся к себе в комнату, мне надо кое-что тебе сказать! Пошла! — И она толкнула меня перед собой.

Без единого слова я повиновалась, слишком хорошо зная свою мать. Когда она в гневе, самое лучшее помалкивать.

— А теперь садись и слушай меня. И, главное, опусти глаза! — приказала она.

Я тотчас же повиновалась.

— Тебе, как никому другому, удается постоянно портить нам жизнь. Ты не в состоянии успокоить малыша, при этом не переполошив весь дом посреди ночи. Наверняка ты сама его и разбудила, потому что тебе было страшно. Я тебя очень хорошо знаю, дрянь ты такая! Задохнись под своим одеялом, исчезни с моих глаз долой! Когда только Всевышний призовет тебя к себе… — произнесла она, возведя глаза к небу.

Чтобы избежать ее гнева, я сжалась под одеялом в комок, пытаясь сделаться как можно меньше. Назвав меня еще множеством нелестных слов, мать вышла из комнаты. Я была крайне взбудоражена. Чуть позже, высунув голову из своего убежища, я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Я молила Всевышнего за себя, но особенно за свою подругу и своего мишку-Лапочку.

На следующее утро ко мне в комнату вбежал Малек. Он был очень взволнован.

— Просыпайся скорее! Нам нужно исследовать сад и поискать там сокровища!

Это была прекрасная идея, но, конечно, никаких сокровищ в саду не оказалось. Убедившись в этом, мы принялись сломя голову носиться по траве. Нечаянно Малек толкнул меня, и я, упав на бутылочные осколки, до крови поранила колени. Охваченный паникой, мой брат побежал за матерью, но вид моих перемазанных кровью ног не вызвал у нее ни капли беспокойства.

— Так тебе и надо! Будешь знать, как бегать, будто мальчишка, вместо того чтобы сидеть на месте, как подобает приличной девочке. А теперь как хочешь, так и выкручивайся, лечись сама, — сухо бросила