Рысюхин, правильный ящик - 20 бутылок! - Котус

бы: при прошлой нашей встрече я был бароном и гвардии капитаном, а сейчас уже граф и гвардейский полковник, да ещё и в мундире крайне редкой пока что расцветки. Но и у брата с сестрой тоже нашлись новости, которые не просто позволили, а заставили их поздравить: Марта Сергеевна сумела каким-то образом поднять свой потенциал до заветной тройки! А Родион — до трёх с половиной. Оба были рады и гордились своим достижением, но о том, как смогли — замялись и толком ничего не ответили. Пришлось даже успокаивать, что я прекрасно понимаю, что такое сведения ограниченного доступа и даже не думаю на них обижаться за то, что хранят секреты. Успокоил настолько, что старшая из Щавелёвых даже осмелилась на вопрос, правда, задала его не мне, а «менее страшной», наверное, Ульяне:

— Скажите, а вы в этом году в конкурсе участвуете?

— Песню на конкурсный отбор отправили, но прошла ли она в финал — пока не знаем.

Да, жена немного лукавила, уверенность в том, что «Листья жёлтые» сегодня прозвучат была почти полной, но ключевое слово здесь «почти». Мало ли, вдруг что-то не так сложилось.

— А какая у вас песня?

— Марта Сергеевна… — протяжно и с укоризной ответила уже Маша. — Не случайно же конкурс проводится анонимно? Если даже не все, но некоторые участники огласят своё авторство, то весь смысл теряется, не так ли? Пусть сомнений в беспристрастности и объективности Государя, который и является главным арбитром, нет и быть не может, но кто-то может усомниться в других членах жюри, начнутся споры, ссоры и раздоры…

— Ой! Я и не думала, что всё может быть так серьёзно…

Да уж, жёны мои изрядно сгущают краски. Мягко говоря. Но надо как-то дать понять, наглядно, что при Дворе любое слово или действие может отозваться так, как заранее и не подумаешь.

— Ну, до войны родов или дуэлей дело вряд ли дойдёт, но рассориться люди могу всерьёз. Творческие личности, они часто мнительные и очень ранимые люди. Им порой такой мелочи достаточно, чтобы устроить трагедию всей жизни, что диву даёшься! Мы с Ульяной в Могилёвской художественной академии отучились, по классу композиции, в лаборатории профессора Лебединского. И насмотрелись всякого.

Ожидаемо, в следующие полчаса разговор так или иначе крутился вокруг артистических баек. Как оказалось, аристократы, и не только молодые, судя по обмолвкам, очень интересуются закулисной жизнью актёров, певцов и авторов песен со спектаклями. Так что благодатную тему обсуждали в расширенном до доброй дюжины участников кругу до тех самых пор, пока не пришло время заходить в зал. Благо, что Ульяна и Маша знали этих историй поразительное количество, и умудрялись рассказывать их интересно, с сочными деталями, но не называя имён и не скатываясь в сплетни.

Бал прошёл спокойно. Да, пришлось немало побродить по залу и пообщаться со знакомыми, принимая поздравления с чином и титулом. Причём титул расценивался как вещь намного более важная, что и понятно: чин по наследству не передашь.

В какой-то момент молодёжная компания, имевшая переменный состав, почти внезапно разделилась на две части, на женскую и мужскую. Просто дамы вдруг решили о чём-то о своём, о девичьем пощебетать, оставив нас одних. И, разумеется, некоторые из парней сразу же высказали идею «освежиться, пока никто не зудит» и подозвали пару официантов, бродивших по залу с подносами, на которых стояла выпивка. Причём значительной части публики для этого приходилось самим подходить к специальным столикам, но аристократам была доступна такая вот сомнительная привилегия. Почему сомнительная? Так ведь на столиках можно было выбирать, что именно пить, в первую очередь выбором самого столика, они были, если так можно выразиться, тематическими: красные вина, белые вина и так далее. А тут что на подносе стояло — то и получишь. Лотерея.

На сей раз сомнительным выигрышем стало наполовину выдохшееся игристое, причём, как положено на приёмах такого уровня — исключительно брют, а на втором подносе оказался коньяк. Пришлось ставить на поднос свой бокал с полностью выдохшейся кислятиной и брать взамен чуть более свежий. К моему удивлению, многие брали оба бокала сразу. В ответ на моё недоумённый взгляд один из собеседников, а теперь ещё и собутыльников, виконт Воронцов, с особым шиком носивший мундир гвардии поручика, ответил:

— Выпивка и запивка разом! Старый гвардейский рецепт, если смешать вместе — получается «Бурый медведь».

— А «Белый медведь» бывает?

— Конечно! Это уже водка с шампанским! А вы что же не пьёте?

Я в ответ покачал бокалом.

— Ну, нет! Этот лимонад не считается! Это не выпивка, а так, ополаскиватель для рта.

— Я вообще крепкого спиртного стараюсь не пить. Опасно при моём роде деятельности.

— Какую именно деятельность вы имеете в виду⁈ Артиллеристы, насколько мне известно, пьют ничуть не хуже, чем кирасиры!

— Семейную. У меня три завода, производящих крепкое спиртное. И если начать пить, то остановиться в таких условиях будет почти невозможно.

— Это да! У нас бы половина полка не остановилась! — поручик расхохотался и отошёл в сторону, видимо, пересказать ситуацию в форме анекдота. Ну, он в этом плане человек опытный, лишних имён называть не будет, тем более в хоть сколько-то дискредитирующем контексте.

Наконец, все собрались в главном зале, жёны вернулись к мне, пристроившись с обеих сторон, и Государь, выйдя на возвышение в конце зала, объявил официальное начало бала и музыкальной программы. После раздавшихся аплодисментов церемониймейстер объявил первый номер программы, и… Это опять оказалась какая-то до судороги в скулах заунывная и неимоверно пафосная баллада минут на десять. Кто-то специально издевается над гостями, подавая подобное на каждый конкурс? Но почему ЭТО всегда проходит отбор? Не понимаю.

Дальше бал пошёл своим чередом: музыка, и не только конкурсная программа, а и просто танцевальная, танцы, разговоры… Вновь появился виконт Воронцов, увлёкший на танец Машу. Причём не просто танец, а вальс, более того — вальс-бостон, да-да, тот самый, с которым когда-то на могилёвском балу выступал профессор Лебединский. Ну, и мы с Ульяной под него с удовольствием потанцевали тоже.

Наконец, дождались и нашей конкурсной песни, и даже смогли её спокойно послушать. И даже не выдали себя. Ну, почти не выдали: подпевать начали только на втором припеве, вместе с некоторыми другими, но не успели остановиться, когда начался третий куплет. Ну, и получили свою порцию поздравлений, благо, куряне уже ушли в компанию «по рангу» и не могли заметить противоречие меду тем, что им