В поисках разумного человека. Археология о самом древнем - Павел Владимирович Волков

Несовершенство морфологии Франсуа Борд прекрасно понимал, но его коллегам все это показалось более чем достаточным — все же это был ориентир для упорядочивания палеолитических коллекций. Однако со временем процесс морфологической типологии приобрел черты культа и затмил процесс познания того, что археологи вытащили из земли.

Борд умер в 1981 году.

Дискуссии по проблемам типологии были ожесточенные. Но выработать единую, удовлетворяющую всех морфологическую систему все никак не удавалось. Это было досадно.

Особенно радикальные противники морфологической, то есть основанной только на описании форм артефактов, типологии стали даже говорить такие ужасные слова, как, например: «недостаток содержательных характеристик древних изделий неумолимо вел археологов к формализации исследований <..>, аналогичность форм изделий в каменных индустриях сама по себе не гарантирует правомерность их сравнения» (Гиря, 1997. С. 8, 18). Проще говоря, не имеем мы права сравнивать коллекции находок, опираясь только на данные описания форм артефактов.

Что же теперь — вообще ничего не сравнивать? Сравнивать можно, но необходимо отчетливо понимать, что из этого может получиться. «К примеру: можно формально-типологически изучать рукописную книгу на японском. Можно открывать для себя новые формы иероглифов, страницы рассматривать как стратиграфические слои, группы знаков на них как открытый или закрытый комплекс (что может стать предметом особой дискуссии). Можно работать над проблемой глав — ведь они состоят из различного количества страниц, имеющих определенные наборы форм иероглифов (значит, за этим что-то стоит?). Благодаря проведенному исследованию, действительно можно сравнивать количество и совместную встречаемость различных иероглифов на отдельных страницах. Можно пойти дальше, найти еще одну книгу и сравнить ее с предыдущей. Но все равно останется неясным, о чем книга» (Там же. С. 11, 12).

Понять людей, потративших свою жизнь на совершенствование классификации форм каменных артефактов, можно. Отрыв от реальности редко кого огорчает. Но если археолог делает морфологическую типологию единственным методом своих исследований, то все результаты его трудов могут оказаться совершенно бесполезными.

Представьте себе, что мы зашли на торговый склад. Вокруг нас множество самых разных коробок и ящиков. Все они имеют различные формы и размеры. Если мы будем изучать внешний вид этих упаковок, то можем разработать их очень совершенную типологию. Но что находится в этих ящиках? Нужна ли нам типология, не отражающая информацию о реальном содержании изучаемых предметов?

Так вот... с одной стороны дом, где жил Борд, а с другой стороны деревеньки — грот Кро-Маньон. Посредине — огромный археологический музей. Все правильно.

Не торопясь, любуясь навесом клифа слева и речушкой Везер, иду я в этот самый музей. Там у нас конференция. Вдруг вижу прижавшуюся к дороге, без окон и дверей, хибару со странной вывеской «L'Atelier du Silex». С торца вход, а внутри.

Это было просто невероятно.

Этот человек умел делать все. Он использовал только аналогичные древним инструменты, он использовал то же сырье, что и первобытный человек. Он изготавливал из камня орудия всех эпох, всех известных археологам палеолитических культур...

Весь пол в двух крошечных комнатах его хижины был усыпан отщепами, сколами, нуклеусами. На стене, на полках — шедевры: мустьерские остроконечники, снятия леваллуа, огромные пластины позднего палеолита и микропластинки неолита, бифасы сказочно древнего ашеля, ножи солютре, наконечники фолсом и кловис, скребки, резцы, резчики. Сокровища!

Он не просто знал, как все это сделать. Он это делал. Он прочувствовал, прознал и испытал практически все технологические тайны каменного века.

Он не был сотрудником какого-либо исследовательского института, не был членом академий, не имел званий и научных степеней, но о древнейших технологиях работы с камнем он знал все.

Он был очень скромен и. видно, что совсем не богат. Деньги за свой труд он получал от случайных и редких туристов.

Никогда. Ни разу в эту хижину не заглянул никто из археологов, копающих подножье клифа.

Потому что. Наука и жизнь в науке — дело непростое. Он слишком много знал. И человека, и камень. Потому что он был — Мастер.

Сейчас тропинка к этому домику заросла травой. Там уже никого нет.

Я не спросил его имени. Не прощу себе. Может, кто-нибудь вспомнит?

Использование традиционных методов при изучении археологических находок становилось явно недостаточным. В археологии палеолита назревал своеобразный кризис. Для сравнительного анализа коллекций древних изделий с различных памятников, для глобальных или даже региональных корреляционных исследований необходимо было выработать новую, прочную основу типологии археологических находок. Многое надо было перепроверить.

К середине XX века археологии палеолита как науке стал жизненно необходим новый метод — эксперимент.

Полицейские методы в археологии

Вы знаете мой метод в подобных случаях, Уотсон: я ставлю себя на место действующего лица и пытаюсь вообразить, как бы я сам поступил при аналогичных обстоятельствах.

А. Конан Дойл «Записки о Шерлоке Холмсе»

Очень трудно определить время первых экспериментаторов в археологии. Обнаружение в недрах земли необычных предметов изначально вызывало у людей множество вопросов. Обработаны древние камни человеком, или это причуда природы? Орудия ли это труда, или просто отходы производства? Если это действительно «древние инструменты», то как ими работали?

Все эти и подобные вопросы долго оставались без ответа. А с другой стороны, первым археологам требовалось как-то подтверждать свои заключения. Делать это без опоры на эксперимент было невозможно. Вероятно, поэтому первые попытки повторить деятельность древних людей начались очень давно. Археологический эксперимент рождался практически одновременно с археологией.

В Западной Европе периодически обнаруживались в земле довольно странные предметы. Например, «граненые капли» из долины реки Соммы. «Странных» находок было много. Форма их была на удивление стандартна. Вопрос о происхождении этих предметов интересовал многих. Первой гипотезой была версия о связи этих камней с... молнией. Предположили, что «небесное копье», ударяя в землю, оставляет в ней свой «наконечник». Молнии в землю ударяют часто. Поэтому и большое количество «окаменевших молний» вполне естественно.

Немецкий ученый Андреас Альберт Роде (1682–1724) решился на постановку, наверное, первого научного эксперимента в археологии. Изучив формы «окаменевших молний», он попробовал сам изготовить аналогичное изделие из камня. Эксперимент удался. Экспериментальный «топор» был очень похож на те предметы, которые считались упавшими с неба.

В те же времена крестьяне иногда выкапывали из земли и обломки керамики. Кое-кто утверждал, что эти находки есть не что иное, как «окаменевшая кожура древних корнеплодов». Попытки склеить эти осколки показали, что из них получаются какие-то горшки, но очень уж необычной формы: на современные глиняные кувшины они не походили, форму имели грубую, примитивную. Коллега Роде — также немецкий исследователь Якоб фон Меллен (1659–1724) — поручил знакомым