В поисках разумного человека. Археология о самом древнем - Павел Владимирович Волков

Археолог из Моравии Ванкель (1821–1897) попросил как-то местных специалистов в металлургии изготовить копию древнего перстня. Археологу было необходимо выяснить технологию древнего ювелирного производства. Вопрос был поставлен так: перстень изготовлен путем литья или посредством ковки металла? Металлурги перстень успешно отлили. Сравнив экспериментальный и подлинный образцы, ученый пришел к заключению, что древняя технология в общих чертах была аналогична современной. Все звучало очень убедительно. Но, как мы теперь знаем, это была первая ошибка в экспериментальной археологии. Эксперимент не был комплексным — был изучен только один аспект проблемы, не были учтены альтернативные варианты. Фактически исследователь установил, что перстень можно изготовить путем отливки. Но это не означало, что древний перстень действительно именно так и был сделан. «Можно так сделать» не означает, что именно «так и поступали» люди в древности.

Через сто лет аналогичный некорректный вывод из эксперимента сделает и известный путешественник Тур Хейердал. С группой единомышленников он свяжет из стволов деревьев примитивный плот и пересечет на нем Тихий океан с востока (из Южной Америки) на запад (в сторону Австралии). Вывод — именно так (в этом направлении и таким способом) происходило заселение Австралии и островов Полинезии в древности. Но, как мы знаем, «можно сделать» не значит «так делали». Ошибки эксперимента — это тоже опыт.

С конца XIX века число экспериментов растет. Исследования приобретают уже комплексный характер. Изучается не только какой-либо отдельный аспект жизнедеятельности человека в прошлом — предпринимаются попытки реконструировать «древнюю жизнь» целых поселений. Так, на берегу Боденского озера в Швейцарии в 1922 году руками археологов были восстановлены целые поселки эпохи камня и эпохи бронзы.

Эффектно. Но в научном плане итог этой работы оказался невелик. Реконструкция часто была некорректной. Фактических данных об образе жизни человека в эпоху камня и ранней бронзы тогда было еще маловато.

Многое приходилось домысливать. Фантазия была зачастую слишком бурной. Так, например, польские археологи-любители взялись восстановить военное сражение на подступах к древнему поселению, обнаруженному в Познани. В 1939 году одиннадцать энтузиастов оделись в сшитые по древним образцам доспехи и вооружились глиняными шарами и самодельными щитами. Построили еще и оборонительную стену поселения. Одна часть экспериментаторов нападала, а другая оборонялась. Победили, конечно, «древние поляки». Крепость «врагу» они не отдали, и это способствовало подъему патриотизма накануне полного разгрома Польши во Второй мировой войне...

Настоящие, поистине научные эксперименты начались в 20-е годы XX века. Русский археолог В. А. Городцов изучает коллекции каменных артефактов эпохи палеолита, найденных под Брянском, проводит этнографические наблюдения и делает ряд специальных, очень корректно поставленных экспериментов (Городцов, 1923; 1935). Необходимо было выяснить специфику расщепления камня в древности. Изучались техника скола и последовательность расщепления камня при изготовлении орудий, последствия термического воздействия на расщепляемый материал. В ходе эксперимента было сделано много важных наблюдений. Выводы были хорошо аргументированы. Результаты до сих пор не утратили своего научного значения.

Кстати.

Писать просто — трудно.

Изложить свои мысли ясно — это вам не монографию состряпать. Особенно сейчас.

Писать правду во времена всеобщей лжи, как утверждал Оруэлл. сами знаете — что.

Писать то, о чем думаешь, рискованно — дурь автора будет видна сразу. На кухне гуманитарной науки не всегда чисто, и потому часто бывает принято держаться рецепта Великого Инквизитора: «чудо, тайна и авторитет».

Поэтому начальствующие пишут популярные книги крайне редко — они очень занятые люди.

Поводом для написания должен быть долг.

Каждый, кто всерьез занимается наукой, обязан написать книгу, понятную всем... твои близкие, твои друзья, дети и внуки должны знать — чем ты занят.

Так что — будьте ко мне снисходительны.

Я старался.

По-настоящему широкомасштабные экспериментальные исследования в археологии в 30-е годы XX века стал проводить С. А. Семенов. Еще до Второй мировой войны выходит ряд его специальных публикаций (Семенов, 1934; 1940).

Эксперименты С. А. Семенова носили совершенно уникальный по тем временам характер. Исследователь не просто моделирует древние технологии производства орудий, не только пробует работать каменными изделиями так, как, возможно, это делалось в древности. С. А. Семенов изучает поверхность своих экспериментальных орудий с помощью микроскопа. Результаты его наблюдений оказались просто поразительными!

Обнаружилось, что на экспериментальных каменных инструментах после их использования остаются характерные следы износа. Причем следы эти специфичны: каждому виду работы соответствуют строго определенные признаки износа орудия. Анализируя эти признаки, можно определить тип инструмента. Например, некоторые изделия из камня можно использовать как нож и как топор. После микроскопического исследования поверхности таких орудий можно сделать совершенно точное заключение о том, в качестве какого именно инструмента они использовались.

Зная совокупность признаков износа экспериментальных образцов, С. А. Семенов приступил к изучению подлинных древних орудий. Результаты вновь оказались ошеломляющими. Оказывается, несмотря на то что каменные орудия древнего человека тысячелетиями лежали в земле, на них прекрасно сохранились следы их использования. Причем признаки износа древних инструментов соответствовали характерным следам на экспериментальных орудиях.

Исследования успешно продвигались. Экспериментатора ждало очередное открытие!

Более детальное изучение экспериментальных и подлинных древних орудий из камня показало, что каждому типу обрабатываемого материала соответствуют определенные следы. Это означает, что можно уверенно определить не только, как работали каменным орудием в древности, но и что именно этим инструментом обрабатывали. Что делали, например, конкретным каменным ножом: резали мясо или строгали дерево, какую именно шкуру — крупного животного или мелкого — обрабатывал древний человек данным каменным скребком, высушенная была эта шкура или только что снятая...

Необходимо было изучить также все возможные варианты использования каменного инструментария. Возникла потребность в получении данных о следах на каменных орудиях, которые образовались от работы с самыми разнообразными материалами: твердой, мягкой, просушенной или еще сырой древесиной, свежим или мороженым мясом, предварительно распаренным или сухим рогом и т. д.

Перед экспериментальной археологией встали, казалось бы, непреодолимо сложные задачи. Для того чтобы изучить следы сработанности на древнем ноже, необходимо произвести работу экспериментальным образцом. Экспериментальный нож должен быть изготовлен по древней технологии. А эта древняя технология считалась чрезвычайно сложной и трудоемкой.

Все были уверены, что для изготовления, например, шлифованного каменного топора требуются тысячи часов рабочего времени. Об этом писали практически все учебники, не сомневался ни один археолог. Полагали даже, что топор — это итог труда нескольких поколений древних мастеров: «начинал работу дед, а заканчивал внук» и что подобные орудия из камня имели в древности невероятно высокую ценность...

Как же можно было решиться на изготовление огромного числа необходимых экспериментальных образцов? Неужели для этого действительно нужен труд «многих поколений» ученых-экспериментаторов?

С. А. Семенов и его коллеги организовали