Ложка дёгтя - Николай Александрович Воронков

— Коляска готова, господин…

Наверное, он хотел узнать моё имя, но я этот намёк проигнорировал. Вижу я его первый и последний раз в жизни, а моё имя Наместник и так знает. Сейчас моё внимание гораздо больше занимала коляска.

— И где вы достали такую красоту?

Лейтенант вдруг смутился.

— Эээ… У хозяйки дома свиданий, но вы не подумайте чего, на ней только она сама ездила, да те, кому она хотела уважение выказать. Сиденья бархатом отделаны, чистили каждый день.

Я едва сдержал улыбку.

— Вы так хорошо всё знаете. Наверное, и сами пользовались?

Лейтенант даже чуть покраснел.

— Приходилось… по служебной надобности.

Ну, по служебной так по служебной. Мне-то какая разница. Лишь бы заразу какую не подцепить, да ход был мягкий, а на всё остальное плевать с высокой колокольни.

Кучер, между тем, сидел неподвижно и даже не повернул голову в мою сторону. Интересно, его так выдрессировали или просто ему всё пофиг? С одной стороны, это хорошо, с другой — нам придётся провести вместе почти неделю, так что знакомиться всё равно придётся.

Подойдя к коляске, я встал у переднего колеса.

— Как звать-то?

Кучер словно не слышал меня и сидел так же неподвижно. Я уже хотел повторить вопрос, да погромче, но мужик соизволил всё-таки повернуть голову в мою сторону.

— Лорен, господин.

— Ну что ж, Лорен так Лорен. Ко мне можешь обращаться «господин Иван».

Кучер чуть кивнул головой

— Как скажете, господин Иван.

— Да, как скажу, так и будет — забравшись в коляску, я бросил — Поехали!

Кучер остался неподвижен.

— Куда, господин Иван?

— Куда? Сначала прямо, а потом… Деревня Карловка знаешь где?

— Примерно знаю, господин.

— Вот и езжай. Сильно можешь не гнать, нам потом ещё долго придётся ехать.

Кучер легонько тряхнул поводьями, и коляска мягко тронулась. Я несколько минут прислушивался к своим ощущениям, но, вроде, всё было нормально — ни резких толчков, ни излишнего раскачивания. Конечно, дорога у города была относительно ровной, накатанной, и неизвестно что будет потом, но надежда на благополучную поездку в город немного окрепла. Ладно, как-нибудь.

Немного успокоившись, обратил внимание на мешок и корзину, лежавшие на переднем сиденье. Пошарился в них и тихо порадовался — в корзине настоящий набор для пикника — несколько видов мяса в нарезке, свежий хлеб, сыр, фрукты и даже две бутылки вина. В мешке набор попроще — мешочки с крупами, несколько караваев хлеба, окорок и ещё что-то (до дна я ворошить не стал). Правда, не нащупал котелка, но это решаемо. Что-нибудь приспособим.

Пока проверял запасы, чуть слюной не захлебнулся, и на этот раз отказывать себе в удовольствии не стал. Отпластал хлеба, наложил сверху нарезки в палец толщиной и смел этот гигантский бутерброд за пару минут. Почти сразу же потянуло в сон, но и в этом я не стал себе отказывать — сейчас можно и расслабиться. Покрутился немного, пытаясь найти хоть немного удобную позу, и мгновенно вырубился.

До деревни добрались уже почти в темноте, и первое что я увидел — Таню, сидевшую на лавочке у дома. Заметив нас, вскочила, и стоило мне спуститься с коляски, сразу кинулась ко мне и прожалась к груди. Я осторожно погладил её по волосам.

— Ну всё, Таня я уже здесь. Коляску взял, там ещё мешок с продуктами есть, можно что-нибудь приготовить.

Жена сразу засуетилась, быстренько распотрошила мешок и корзинку, и ушла что-то готовить. Ну, это теперь её дела. Главное — есть продукты, и можно приготовить что-нибудь ещё, кроме травяной похлёбки.

Кучер так и сидел на облучке коляски, осматриваясь по сторонам. Я подошёл к нему.

— Лорен!

— Да, господин Иван.

— В дом не приглашаю — сам видишь какое у нас хозяйство. Устраивайся сам. Можешь прямо во дворе костёр развести, только дом не спали. А лошадей можно за домом оставить — там всё травой заросло.

— Да, господин Иван — откликнулся, но с места даже не сдвинулся. Да и куда торопиться?

Мне тоже не хотелось уходить. Вечер выдался на удивление тёплым, и хотелось просто сидеть и ни о чём не думать. Сходил в дом и вытащил на улицу наш кривобокий стол. Этот вечер последний в этом домике, но хотелось провести его с удовольствием, а не в сырой духоте дома.

Таня справилась за каких-то полчаса. Похоже, она просто покрошила готовое мясо из новых запасов, заправила травой и чуть вскипятила. Раньше я бы даже пробовать такое не стал, но жизнь обломала, так что я с удовольствием хлебал новое блюдо. А что, горячее, жидкое, с мясом, а какой у похлёбки вкус — это пусть гурманы меж собой думают и обсуждают, а голодному человеку любая еда в радость. Позвал и Лорена за наш стол. Тот посомневался, но всё-таки присел к нам. Как ни крути, но человек тоже без горячего целый день, и тоже есть хочет. Да к тому же нам ещё ехать вместе неизвестно сколько, так что про скромность и застенчивость лучше забыть.

Совсем стемнело, но мы не расходились. Таня прижалась ко мне и думала о чём-то своём. Наверное, опять себе ужасы всякие придумывает.

Неожиданно в памяти всплыла одна из песен моей молодости, и, постукивая для ритма рукой по столу, я негромко запел песню «Не спеши» группы «Чайф»

После первого куплета Таня резко выпрямилась и уставилась на меня круглыми от удивления глазами. А песня так хорошо легла на моё настроение, что у меня словно открылся голос. Может по науке это называется как-то более умно и правильно, но у меня именно открылся. Куда-то исчезла скованность, зажатость и я запел в полный голос.

Ещё куплет, а следующий я благоразумно пропустил, а то Тане слова про темноту точно не понравятся. Зато про любовь я пел, уже глядя Тане в глаза.

И концовка стала осмысленной, словно нашей целью на ближайшие месяцы и годы.

Таня снова прижалась ко мне, и мы долго молчали. Потом она чуть пошевелилась и посмотрела мне прямо в глаза.

— Я тебе много детей нарожаю. Вот сколько захочешь, столько и рожу. Вот съездим к Наместнику, останемся живыми, и всё у нас обязательно будет хорошо.

Вот что можно сказать в ответ на такие слова? Я тихонько поцеловал жену и уверенно, надеюсь, сказал.