Злато Светозара - Аисс Виал

А что ж Лагода⁈

Её глазами смотрины в двух словах описать можно:

— «Скорее бы краснуха обуяла! И смотреть не буду на ворога непрошеного!»

Токмо ноги пред глазами недужными[25] мелькали то отца да людей яго[26] , то гостей-бояр.

А тут голос! будто знакомый: «Раз так, ЗЛАТОМ, думаю, придётся хвастать Светозаровым в Спасово!»

Глаза кверху. Вот те раз! Гридь пришлый! Гордей, вроде как. Обманул леший! «Досадно! Значит, не свидимся», — мысленно передразнила Лагода лжеца, прощавшегося с ней не так давно в лесу. «А что это он тут забыл⁈ Никак из этих… Огнеславовых! Тьфу! И платье на нём богатое, гридю о таком токмо грезить! Кто же он гость непрошеный⁈»

— Славный выбор! Верный! Сам хотел надоумить! Малым время дать заневеститься, — задобрил ликующий Светозар.

Добраве хоть и зазорно[27] было слышать отца такие речи, да ничем не выдала досады. От Веселёны она всего на всего на год была моложе. Что ж сравнивать её-то с Отрадой да Младой!

А Веселина Светозаровна раскраснелась вся. Пуще сарафана сваго! Вот ведь как, и ей женою быть мужа достойного! Ничем не хуже ОГНЕСЛАВА Спáсовского! БРАТУ пару составить, Гордею Милорадовичу! Вот так честь! Токмо не знает Веселина ещё… радоваться, али страшиться доли такой⁈ Имя гро-о-о-мкое! Лицом пригож! Спору нет! А человек он каков? Дóбро слово знает? ласку? Забижать бабу да детишек своих не мастак ли?

Пока Веселина губу кусала, Лагоде всё невдомёк было и чего этот Гордей таращится на неё, лыбится? Когда ей так худо становится, что мысли плутают! Где этот Огнеслав разнесчастный⁈ Сколько можно ей петрушку[28] забражать[29] ⁈ Дышати[30] всё труднее! Горло горит!!!

— Радуйтесь, Веселина, Лагода! И вам жёнками быть! Роды́ славныя продолжати! — загордился Светозар Всеволодович.

Тут Лагоду осенило! ЗАСВАТАНА ОНА! Всё зря! Тут краснуха своё всё-таки взяла — Лагодку с ног и повалила.

Не видела она, яко споро враль[31] -гридень её подхватить успел да на лаву примостить, яко люд кудахтать стал да Шульговну кликать во всё горло.

Вот так смотрины! Вот так веселье!

* * *

Не к лицу сёстрам в пляс пускаться, покамест одна из них недугом охвачена!

Вот и ютятся у нее в опочивалинке, маются…

Согбенная[32] Шульгавна своё дело сделала. Отвары да примочки, заговоры да шепоточки — нечистую отпугнуть на всяк случай. И ту же в сторонке сны ловить, храпом с ума девок сводить.

Лагодка охает, кряхтит да на слёзы скупи-и-ится. Нечего воду почём зря лить! Тут думки-то раскинуть надо! КАК оказаться невестой без места⁈

А сестры, что пчёлы жужжат.

— Эх, Лагода! Всегда ты так! Всё внимание к себе! — досадовала Веселина. — А я песни, пляски пропущу! Сказывают, с ними Баян прибыл спасовский! Баек у него, что трелей у соловья! Хоть бы одну заучить…

— Да ты нюни-то не разводи, — откликнулась Власта, в резном зеркале лицо свое скрупулезно изучая, — ей твои печали, что совой об пень, что пнём об сову… Сама себя наказала! Думала, раз любимица, дак батька под её дудку весь час плясать и будет! Ан и ей узда нашлась!

— Власта, Веселина, что ж вы её хворую забижаете⁈ Ей и так тошно! — Добрава заступилась, и снова куклы тряпичные отроковицам крутить.

— Разглядеть не дала мне жениха, Гордея Милорадовича!.. Пригож князёк! — мечтательно запела Весёла.

— А кто сказывал, что жених он тебе⁈ — недовольно вторила Власта. — Про то сказа не было. Князю и Лагода могла приглянуться! Хотя… с такой рожицей!

— Да что ж вы всё отдыху ей не даете! Души в вас нет! — снова хулит Добрава сестёр назойливых. Токмо слышит её разве кто?

— А и в правду про то слова не было… — всё о своём кручинится Веселина. — А этот приглядный, справный… Власта, ты как думаешь, кому Гордей Милорадович достанется?

Власта оком чёрным сверкнула на Веселинку.

— Ужо и сохнет девка-дура! Почём мне знать⁈

Да только кривила душой Власта, от глаза её зоркого ничего не ускользнуло! Как Гордей миловался Ладкой, как вился над ней словно коршун, токмо свалилась без сил срамная… А ведь уже тогда ликом неприглядным пышила Лагода! Что за сила в ней хорониться⁈ Всех к себе привязать рада! Батька, сёстры, слуги, мужичьё-холопьё, РАДОМИР за ней поначалу сохнул (знала про то Власта, благо, наплела ко времени про Ладку стрикоробу…), теперь ЭТОТ князь заможный[33] ! Пошто ЕЙ почёт людской, любовь отцовская слепая⁈

Лютовала Власта! Обиду гре-е-ела на Лагоду…

— Власта, ТЫ хоть бы у батька соизволения выспросила, как старшая, гостей приветить! — взмолила непоседливая Веселина. — Нам бы рассказала, об чём молвят… Послала бы гонцом холопку Ярину, авось батька дозволит…

Власта скуксилась, опередила Веселина озвучить задумку её! А не пристало ей на поводу у меньших-то идти. Напустила виду, что артачится. А сама гонца засылает тайком. Вроде как, тятя за ней сам послал, коли выйдет затея.

Да послала не Ярину, с неё толку-то, а няньку Бабуру, та слова подберёт… отца умаслит!

Справилась Бабура, сама с задранными понёвами примчалась к княжнам и давай во всё горло голосить:

— Властелина Светозаровна! К трапезе батька жалует! Хочет справиться как Лагодка!

И ТУТ БЕЗ ЛАГОДЫ НЕ ОБОШЛОСЬ!

* * *

А в пышном чертоге Всеволодовича пир идёт себе чередой, не такой шумливый, как чаялось, да всё же!

Баян тренькает на гуслях, песнь слезливую завывает. Муж квасом, бражкой балýется, байки свои, чужие слушает.

Пожаловала Власта к гостям. Гул довольный прошёлся по лавкам. Баба вечор любой скрасит!

— Проходи, Властелина Светозаровна! Сделай милость, сядь подле батька, — просит Всеволодович. — Уважь гостей.

Рядом с Светозаром Гордей Милорадович сидит, по другую руку Валигор — посадник Доброграда, отец Тихона. Посадник гордость за пазуху кладёт и место княжне уступает.

Власта кланяется отцу, гостям и важно прямой свой стан, что осокорь[34] надречную, лаве доверяет.

Светозару не терпится об Лагоде справиться:

— Что сестра твоя? Мается?

— Сном забылась, Лагода. Шульговна своё дело знает. К третьему дню забудет шалая[35] , как варёным ракам сестрой назвалась, — с равнодушием к Лагоде отповедью одарила Власта.

— Ха-ха-ха! — загоготали бояре.

Один Гордей, лениво зубы обнажил. А и старшая на язык остра! ДА ТОКМО ПРО СЕСТРУ ТАК… нелюба ей Лагода, сразу видно.

— Ай и ладненько! — сквозь смех ведёт речь Светозар.