Развод. Спасибо, что изменил - Чарли Ви

– Понятно.

– Извини, я тороплюсь. Рада была повидаться, но нам с сыном пора, – я резко развернулась и пошла обратно в холл, молясь не грохнуться в обморок. Только бы забрать Даню и свалить. Куда угодно, лишь бы Тимур ничего не понял.

Я вышла в светлое фойе и застыла.

Мой перекошенный чемодан, который я бросила у входа, валялся на боку.

Молния снова разошлась, и прямо на пол вывалились несколько вещей.

Я кинулась к чемодану, начала лихорадочно запихивать всё обратно. И тут за спиной раздались шаги. Тимур вышел следом.

Я так и застыла на корточках, вцепившись в эту злосчастную кофту.

Тимур молчал, не язвил, и это добивало ещё больше.

Я торопливо засунула вещи обратно, ухватилась ледяными пальцами за собачку и дёрнула. Заело. Дёрнула ещё раз, уже со злостью, чувствуя, как от бессилия снова щиплет глаза.

Тимур присел рядом. Накрыл мои трясущиеся, холодные руки своими.

– Отпусти, – спокойно сказал он.

– Я сама! – попыталась я выдернуть чемодан. – Не надо...

– Убери руки, Вер, – голос стал жёстче.

Он решительно отодвинул мои ладони. Одним рывком вправил заедающую молнию, застегнул этот проклятый чемодан до конца и поставил его на колёсики. Потом поднялся и посмотрел на меня сверху вниз.

Без насмешек. Казалось, он всё понял. Мокрый плащ, запиханные как попало шмотки в чемодан. Понял, что моя идеальная замужняя жизнь, ради которой я его якобы кинула, обернулась полным дном.

– Мам, я всё! – раздался звонкий голос Дани.

Сын вылетел в холл с рюкзаком на плече и затормозил, удивлённо переводя взгляд с меня на тренера.

– Тимур Русланович? А вы тоже уже домой?

– Да, Дань. На сегодня тренировок больше не будет, – ровно ответил Тимур. Потом повернулся к девчонке за стойкой: – Алин, закрывай центр. На проспекте деревья валит, скоро вообще не проехать будет.

Он взялся за ручку моего чемодана.

– Машина на задней парковке. Пошли.

– Мы с тобой не поедем, – я сжала зубы, пытаясь собрать остатки гордости. – Я такси вызову.

Тимур посмотрел на меня так, будто я сморозила полнейшую глупость.

– Таксисты сейчас ценник втрое задрали, Вер. Или вы с холопами в машине не ездите?

Он сказал это тихо, чтобы Даня не услышал, но меня словно по лицу хлестнули. Я опустила голову. Мне хотелось сжаться, исчезнуть, раствориться от стыда. Какого же он обо мне мнения до сих пор, если так говорит.

– Заканчивай упрямиться. Идём, – отрезал он резко.

– Ого! Мы на вашей машине поедем? – радостно завопил сын, вообще не считывая напряжение между нами. – Мам, круто же! А там реально сдувает?

Тимур коротко кивнул Дане и пошёл к чёрному ходу, спокойно катя за собой мой многострадальный чемодан.

Глава 4.

Глава 4.

* Тимур *

Я катил за собой этот жалкий, перекошенный чемодан, и у меня внутри всё стягивало тугим, ржавым узлом.

Чемодан был лёгким. Так не собираются в отпуск или в запланированную поездку на выходные. Так скидывают в кучу первое, что попадается под руку, когда времени в обрез. И эта разошедшаяся молния, из которой торчали мокрые тряпки...

Успешный муж. Личный водитель. Машина в сервисе.

Какую же херню она несла. Будто я дебил какой-то или слепой.

Десять лет я убеждал себя, что она выбрала сытую, вылизанную жизнь, легко перешагнув через нас. Я выжигал её из памяти на рингах, стирал до белого шума, строил свой бизнес, чтобы доказать, в первую очередь самому себе, что я больше не тот нищий пацан с улицы.

И вот она здесь. Стоит передо мной промокшая, с побелевшими губами и пустым взглядом. Выброшенная на обочину своей идеальной жизни.

По логике, моё эго сейчас должно было ликовать. Карма сработала. Жизнь всё расставила по местам.

Меня подмывало спросить: «Где же твой ненаглядный муж. Почему он не встречает вас с сыном?», но что-то заставило меня молчать и не злорадствовать. Я слишком хорошо знал это состояние, в котором сейчас была Вера.

Сам не раз оказывался на улице и в ситациях, когда кажется что выхода нет. Такое состояние ни с чем не спутаешь.

Мы вышли на заднюю парковку. Ветер хлестал так, что деревья гнулись к асфальту.

– Даня, ныряй назад! Живо! – скомандовал я пацану, распахивая заднюю дверь своего внедорожника.

Мелкий запрыгнул внутрь, отряхиваясь, как воробей. Хороший пацан. Упёртый, с характером. На тренировках пашет до седьмого пота, не ноет. Даже странно, что у такого рафинированного, упакованного папаши вырос такой нормальный пацан.

Я закинул чемодан в багажник, захлопнул крышку и обернулся.

Вера застыла у пассажирской двери. Она даже не пыталась укрыться от дождя, просто стояла, обхватив себя руками, и смотрела на чёрную ручку двери так, будто это была чека от гранаты. Её колотило. То ли от холода, то ли от того, что сейчас ей приходилось садиться в машину к «холопу».

Я подошёл вплотную. Встал так, чтобы закрыть её спиной от ветра.

– Садись, Вера, – сказал ровно, стараясь не выдать, как меня кроет от её затравленного вида. – Или ждёшь, когда я тебе дверцу открою?

Она вздрогнула, дёрнула ручку и скользнула в салон.

Я сел за руль, завёл двигатель и врубил печку на максимум. В салоне стояла тишина, которая разбавлял только шум ливня по крыше и восторженным сопением Дани на заднем сиденье.

– Ну и погодка! – выдал мелкий. – А вы как танк, да, Тимур Русланович? Вам на всё пофиг!

– Пристегнись, боец, – бросил я, глядя на него в зеркало заднего вида. Затем перевёл взгляд на Веру.

Она вжалась в кожаное сиденье, сцепив руки на коленях. С мокрых волос капало на обивку, но она не обращала внимания и смотрела прямо перед собой невидящим взглядом.

– Куда едем? – спросил я.

Она моргнула, словно выныривая из транса.

– На перекрёсток Ленина и Садовой, пожалуйста.

Я заглушил в себе желание ударить по рулю. Перекрёсток. Серьёзно? В такой шторм, с чемоданом и ребёнком, она просит выкинуть её на перекрёстке?

– Адрес, Вера, – мой голос лязгнул металлом. – Номер дома.

– Высади нас там. Дальше мы сами...

Я развернулся к ней. Не прикасаясь, просто навис всем корпусом, отрезая ей пространство для манёвра.

– Заканчивай этот цирк, – тихо, чтобы не слышал пацан, процедил я. – Перекрёсток – это не адрес. У тебя руки