Крылья над бездной или Ворона-Царевна - Натали Галигай

Черноволосый тем временем рывком поднялся, отряхнул рубашку, но не убежал, а стал шарить руками вокруг себя. Я увидела еще одну его потерю, кроме пуговицы — на асфальте поблёскивали покорёженные очки с треснувшим стеклом.

Мальчишка нашарил очки и водрузил их себе на нос, перекошенные дужки придавали его лицу совсем уж жалкий вид. Кроме того, его растрёпанность дополнял довольно свежий на вид шрам на лбу странной формы.

Я подняла клювом пуговицу и подала ее пацану. Мы с ним уставились друг на друга, беззастенчиво друг друга разглядывая. Я видела магическим зрением тёмный сгусток в его шраме, к счастью, закапсулированный магией самого мальчика. Передо мной явно был юный волшебник, возможно, тот самый, которого я прилетела проведать.

Когда мальчишка взял протянутую ему пуговицу и сунул её в карман, я каркнула, слегка кивнув головой: "Кар-р-руна!"

Да, вот такое имя я себе присвоила, состоящее из самого доступного мне слога и намёка на мои любимые руны. Пацан сообразил, что это моё имя и произнес своё:

— А я Гарри! Спасибо, Каруна, что прогнала Дадли с компанией. Я знаю, что умею говорить со змеями, теперь выходит, что с воронами тоже!

— ДиКарр-ри! — охарактеризовала я испарившихся хулиганов.

— Мне теперь опасно возвращаться домой рано, — грустно продолжал рассматривать оторванную пуговицу Гарри, — кузен нажалуется тёте и будет скандал! Каруна, а пойдём, я покажу тебе моё тайное дерево! Дадли с дружками еще не пронюхали про него! Я отсижусь там какое-то время…

Я с важным видом уселась на плечо мальчишки — везите меня, везите! И мы направились в дальний уголок ближайшего парка. Там Гарри действительно остановился перед причудливо согнутым деревом, эка его покорёжило! Но лезть наверх было удобно, а в густой кроне листьев можно было найти неплохое убежище.

— Карр-рабкайся! — крикнула я уже сверху, мигом взлетев повыше.

Гарри ловко взобрался на дерево и удобно устроился в широкой развилке рядом с моей веткой.

— А знаешь, Каруна, ты гораздо умнее тех ужиков, что заползали в садик тёти Петуньи! Их интересовала только еда: "жирные мыш-ш-шки и лягушки", — Гарри явно спародировал змеиное шипение.

Я блестнула хитрым глазом:

— Карр-ртошка! Карр-рамель! Карр-равай!

— Каруна, ты тоже хочешь кушать!? Жаль, я не могу тебя ничем угостить!

И мальчик с горечью стал рассказывать о том, что воспитательное воздействие его тёти и дяди часто заключается в лишении еды. С каждым его искренним словом во мне разгорался праведный гнев!

— Кар-р-руна кар-р-рмить Гар-р-ри! — я снялась с места.

— Куда ты!? — донеслось мне в след.

Где-то здесь я пролетала кондитерскую, из которой, как ещё раньше заприметила, выходили люди с пакетами и пакетиками, источающими вкусные ароматы. Мне повезло: дверь кондитерской как раз выпустила толстого господина с огромным количеством съедобных покупок. Я на лету подхватила один из его пакетов клювом и под его причитания быстренько взмыла на приличную высоту.

Что делать, буду перстом судьбы, Вороной — Робин Гудом, что отнимает еду у сытых и раздаёт её голодным!

В пакете оказались два еще тёплых пирога. В животе у Гарри громко заурчало, когда он разглядел мою добычу, но мальчик не спешил набрасываться на еду.

— Каруна, что ты наделала! Где ты раздобыла эти пироги?

Упс! Я могла выговорить слово "укр-р-рала!", но вдруг осознала, что это как-то не-пе-да-го-гич-но (всплывающие в моей голове слова становились всё сложнее и длиннее!). Но мальчик уже и сам догадался о происхождении еды и резко погрустнел.

— Каруна, — волнительным шёпотом поведал он мне страшную тайну, — я ведь тоже вор! Правильно дядя грозит мне Школой Святого Брутуса для малолетних преступников! Я однажды украл из магазина шоколадку, а еще раз яблоко у Дадли.

Я хотела бы сказать, что преступники те, кто морят детей голодом, но выдала только:

— Гар-р-ри ка-р-роший! Кар-р-рма кар-р-раул! — имея в виду, фразу "Это не мы такие, это жизнь такая"!

Как ни странно, даже такая неказистая поддержка подействовала, и скоро мы с удовольствием уплетали доставшееся нам угощение. Однако, как быть дальше? Подкармливать мальца время от времени — решение недостаточное, не решающее проблему в целом. Надо думать!

* * *

После нашего странного времяпрепровождения (ух, ты, какое словечко!) на дереве я проводила Гарри до дверей его дома номер четыре и думала, что моя миссия на сегодня окончена. Посижу на ветке, прослежу, чтобы всё было тихо, и можно будет искать ночлег.

Но то, что я увидела в щель между шторами гостиной, заставило мои перья встать дыбом.

Три силуэта (два круглых, как шары, и один долговязый, лошадиный) надвигались на маленькую съёжившуюся фигурку. Они что-то кричали, размахивали руками, а Гарри стоял, вжав голову в плечи, и становился всё меньше и меньше.

Я заколотила клювом в стекло изо всех сил. Кар-р! Кар-р-раул!

Эффект был нулевой, вернее, отрицательный. Истерические вопли внутри стали громче, толстяк (кажется, дядя) задёрнул штору поплотнее. Последнее, что я увидела — как тётя с лошадиным лицом замахнулась на Гарри своей длинной рукой.

Всё. Конец. Сейчас они его там…

Я отлетела на ветку, тяжело дыша. В голове (вороньей, но с человеческими закидонами) лихорадочно заметались мысли. Кому нужен этот мальчик? Кто может ему помочь? Полиция? Соседи?

И тут перед моим внутренним взором возник Он. Чёрный человек на башне. Тот самый мрачный гот, который смотрит в пропасть с таким видом, будто выбирает место спрыгнуть поудобнее. Он же ждал поступления Гарри в ту школу. Выбора не было и я взлетела.

Обратная дорога к Замку далась легче: я уже знала, куда лечу, и не отвлекалась на красоты полёта. Солнце клонилось к закату, когда я снова вцепилась когтями в знакомый парапет.

Он стоял там же, как будто и не уходил. Ветер трепал полы его чёрной мантии, длинные сальные волосы хлестали по бледному лицу, а во взгляде, устремлённом в пустоту, читалось такое отчаянное, такое страстное желание сделать шаг вниз, что у меня оборвалось сердце. Воронье, крошечное, но очень сочувствующее.

Чёрт возьми, он тут свои проблемы решает, а там ребёнка убивают!

Я спикировала прямо к его лицу, едва не врезавшись в нос, и заголосила, используя весь свой небогатый вороний, но усиленный человеческим отчаянием лексикон:

— Кар-р-р! Кар-р-раул! Гар-р-ри! Гар-р-ри! Варр-вар-ры!

Не знаю, как бы я донесла свою мысль, особенно адрес, по которому срочно требовалась помощь, если бы не догадалась заглянуть в глаза — эти чёрные колодцы. Я вытолкнула образы сегодняшнего дня на поверхность и особенно явственно представила табличку с адресом на доме, а также сцену