Нити - Анджея Фуллер

* * *

Дважды утонуло солнце в глубине озерных далей, прежде чем Агата стряхнула с себя оцепенение и снова выглянула во двор, где терпеливо дожидалась ее Белянка.

Кольнули укором миндалевидные глаза. Знала Агата, что не одобряет ее коза. Разве можно было так кричать на родную дочь? Но в тот день снова захватила ее в плен волна безудержного гнева и потащила за собой. А когда опомнилась, было уже поздно.

— Знаю, знаю, — пробормотала Агата и протянула руку, касаясь изогнутых рогов. Чудесная у нее коза. И покормиться сама сбегает, и молока, когда надобность будет, даст. Да и живет уже тридцатый годок.

Соседи поначалу дивились, а потом привыкли, что куда бы ни пошла Агата, за ней верным псом повсюду бежит серебристая коза. Так было и так будет всегда, покуда не распахнется сыра земля и не призовет к себе вконец постаревшую хозяйку.

— Не ругайся, — вздохнула Агата. — Тяжело мне, разве не видишь. Ноша моей вины становится с каждым днем тяжелее. Уже сама еле ноги волочу. А переложить не на кого. Ведь это же моя ноша…

Белянка слушала внимательно, будто понимала. Косилась на хозяйку сочувственным взглядом и кивала свисающей с подбородка бородой. Рада бы помочь, да не знала как. Звякнув колокольчиком, она кивнула в сторону калитки: пойдем, мол.

— Думаешь, нашлись они? — сглотнула она застрявший в горле комок.

Белянка проблеяла что-то на своем.

— Ну, пойдем, — устало кивнула Агата. — Хоть и не хочу я видеть Марийку, а все же проведать надобно. Верно, от обиды ко мне внучек не ведет.

Повязав платок, она вышла за покосившийся от времени плетень и осмотрела по-утреннему тихую улицу. Пусто.

Первый раз в жизни так неуверенно ступали ее ноги. Не шла, кралась она по узкой полоске проселочной дороги, ведущей к дому Марийки. Иной раз хотела попросить прощения, но тут же поднимала внутри змеиную голову гордыня, и губы складывались в неприятную усмешку. Еще чего! Нечто она дурное сделала? Ну, отругала негодную дочь. Так ведь та сама во всем виновата!

Вот уже показался знакомый плетень и лопухи, сверкающие каплями утренней росы. Тихо. Видно, спит еще Марийка. С детства была ленивицей. И Яника такая же растет. Хотя, чего еще ждать от нерадивой матери? Сколько ни пыталась она вбить хоть немного науки в глупую голову дочери, а все попусту. Забьется в угол и смотрит оттуда сердитым волчонком. Яника — вылитая мать. Отец ее вконец разбаловал, а сам без вести сгинул. Вредный в хозяйстве был человек!

Копошились в голове у Агаты гадкие, мелкие мыслишки, отравляя прелесть розовеющего над деревней утра. Все тревожнее косилась на нее преданная коза.

— Нет! — отняла она протянутую к калитке руку. — Чего это я бегать за ней буду? Захочет увидеть мать, сама придет. А у меня и своих дел невпроворот.

Белянка тоненько заблеяла. Вроде как осуждающе.

— Не твоего ума дело! — прошипела Агата. — В моем дворе живешь, значит, делать будем по-моему. Ты мне не указ!

Она сердито схватила веревку, свисающую с козьей шеи, и потащила ее домой.

Глава 3

Еще три дня прошло, прежде чем заметили соседи исчезновение Марийки. Не ревела в загонах голодная скотина, и давно уже не кричал по утрам петух.

Сначала никто и не приметил ничего. Словно глаз кто отвел. А когда опомнились и заглянули в калитку — на дворе стояла скучная тишина.

Первой решилась зайти Авдотья. Стукнув клюкой в глухую, дощатую дверь, старушка откашлялась.

— Хозяева! — раздался скрипучий голос. — Есть кто дома?

Ни единого шороха. Хоть бы шумнул кто внутри.

— Молчат чегой-то, — обернулась она к столпившимся позади соседям.

— Еще стучи, — пробасила Матрена. — Может, спит до обеда и в ус не дует.

Авдотья стукнула еще разок для верности и толкнула внутрь тяжелую дверь.

— Марийка! — сунула она голову в прохладную глубину.

Тишина.

— Нет, не спят, — мотнула головой старушка. — Пусто в избе.

— А скотина что? — пригладила платок Матрена. — Ну-ка, Демьян, поди, глянь.

Плечистый парень послушно кивнул и прошел по заросшему сорняком огороду. Распахнул дверь сарайчика и втянул мертвый, отдающий запахом перьев воздух.

— И тут пусто! — развел он руками.

— Неужто Матвей вернулся? — еще раз заглянула в избу Авдотья. Только сейчас приметила, что ни горшков нет на полках, ни рушника на лавке.

— Матвей? — удивленно переспросила Матрена.

— Ну да, — кивнула старушка. — Покамест люди на покосе были, он, видно, семью-то с собой и увел.

— Чудно, — неуверенно пожала плечами Матрена и кинула косой взгляд на сына.

Демьян густо покраснел и с силой захлопнул дверь.

* * *

По дороге шагал крепкий парень. Был он не самого высокого роста, зато жилист и ловок телом. Не шел, а скользил по запыленному тракту, не позволяя себе ни единого лишнего движения. Все у него было к месту: и руки, и ноги.

Был чем-то похож он на степного волка, что стелется по земле, прячась в зарослях желтоглазого донника. Такой же недоверчивый и молчаливый.

А купцам от этого ни жарко, ни холодно. Вызвался проводником, вот и шагай себе. Не для разговоров нанимали, для работы.

Задержались в этот раз на целый месяц. Развезло дороги проливными дождями, а потом вышли на охоту разбойничьи ватаги. Кабы не Матвей, который за версту чуял беду, ушли бы телеги с медом в чужие руки. Повезло им с проводником. Одна только беда — уходить собрался Матвей, как доведет караван до переправы.

С телеги соскочил чернобровый купец по имени Яков и догнал шагающего впереди человека. Стараясь не отставать, он обеспокоенно спросил:

— Долго еще до переправы? А то вечереет скоро, хотелось бы до ночи на ту сторону уйти.

Матвей приложил ко лбу козырек ладони и внимательно присмотрелся к чернеющим впереди точкам.

— Не больше десяти верст, — коротко ответил он. — Успеем.

— А ты чего? — заискивающе заглянул в его лицо Яков. — Может, с нами?

— Нет, — мотнул головой проводник. — Уже больше года дома не был. Заждались.

— А опосля? — заинтересованно спросил купец. — Снова на переправу? Караван ждать?

— Не, — сунул он в рот сухарик. — Натоптался вдоволь. Дома жена меня ждет, Марийка, и дочки. Одна на хозяйстве бьется. Не дело это.

— Так ведь мы и деньгу хорошую платим, — продолжал уговаривать Яков. — Где ты еще столько заработаешь?

— Ничего, — сдержанно улыбнулся Матвей. — С голоду, чай, не помрем.

— Значит, намертво решил? — разочарованно вздохнул Яков.

— Да, — коротко кивнул проводник. — Кину клич по деревне, может, кто другой согласится.

— Эх! — махнул рукой Яков. — Зачем нам другой? Стоит только свистнуть, и десяток прибежит. Нам