Любовь и курица - Елена Иваненко

– И что ж вы, бабы, всегда в подонков-то влюбляетесь. Ну, хочешь, помогу Витьку вернуть? – устав от ее слез, предложил физрук, вытирая жирные пальцы о салфетку.

– Лицо ему что ли набьешь? –  испугалась Виолетта, не ожидая особого ума от учителя физкультуры.

– Тыкву начистить – это план «Б», – подтвердил ее опасения бывший боксер, – но для начала мы поступим иначе. С меня план «А», а с тебя пиво, Наумовна.

– Без проблем, – наманикюренным пальцем позвала официанта обнадеженная географичка.

– И футболку мне сегодня ночью постираешь, – как бы между прочим заказал Данил.

– Эй, не борзей, Андреич! Утром Витька, вечером стулья, то есть футбУлки, – заплетающимся с непривычки к спиртному языком, пообещала она.

Люди, не умеющие пить, как правило, любят это делать. Заснувшая с трех бокалов вина  географичка оказалась очередным доказательством данного правила. Физрук, с сожалением вздохнул на туго обтянутую попку за соседним столиком и выкорчевал с дивана вырубившуюся в «Цезаре» Виолетту. Болтливый таксист домчал парочку до дома.

– ЗачетнИй телка! – завистливо показал большой палец иностранный водитель, помогая выгрузить спящую девушку из автомобиля.

– Это не телка, а просто друг, – объяснил Данил, отдергивая задравшееся платье неопытной пьяницы.

– Ты мне дрЮг, и я те дрЮг, мы дрЮг  дрЮга дрюк-дрюк-дрюк! – потирая указательные пальцы друг об друга, с пошлой улыбочкой схохмил таксист.

– Нее, у меня, кроме этой истерички, баб хватает, эта не моя, – расплатился с водилой Данил Андреевич и скрылся с икающей ношей в недрах своего дома.

* * *

Пока училка ночевала не дома, а не пойми где, о чем записала в наблюдательный блокнот ее соседка по улице баба Капа, чтоб не забыть вставить вопиющий факт в утренний новостной репортаж, сама старуха всю ночь ворочалась с боку на бок.

На следующий день она спланировала захват своего бывшего Федота с помощью жареной курицы, щедро подаренной ей другой, приличной, соседкой Анькой. Еще бабуля надеялась на собственное очарование и, пялясь в темноту, мысленно прорабатывала стратегию любовного мероприятия.

Наутро Аньку разбудил нетерпеливый стук в дверь.

– Вить, открой, кто там ни свет, ни заря? – толкнула она ногой прощеного жениха, поклявшегося собственными густыми волосами больше никогда не смотреть на сторону.

С Витьки упал недовольный Мурзик, но сам парень храпом продемонстрировал крепкий воскресный сон. Анька соскочила с кровати и босиком прошлепала к двери. На пороге горделиво топталась баба Капа.

– Здорово, Анютка, зацени мой наряд. Как думаешь, Федоту понравится?

Заспанная девушка обвела глазами старуху, нацепившую, по всей видимости, лучшие вещи одновременно.

– Ну, – протянула Анька, опасаясь обидеть мстительную соседку, – неплохо, но вы уверены, что халат с брюками на свидание необходимо вместе надеть?

– А то! – заявила бабка. – Платье – это олицетворение женственности, а джинсы – олицетворение молодости, – вспомнила она передачу «Модный приговор», – мне нужно сразить старика наповал с первого взгляда. Второго шанса не будет!

– Почему? – удивилась девушка.

– Эффект неожиданности – главный козырь, кроме, разумеется, моей красоты и твоей курицы. Я заявлюсь к Федоту прямиком к обеду, вся молодая да женственная. Накрою на стол и, вуаля, бывший вместе с пенсией у меня в кармане! – мечтательно спланировала баба Капа, игриво топнув синей калошей.

– Может, вы все же, снимете или халат, или штаны? – нерешительно порекомендовала молодая соседка.

– Тьфу, не шиша ты не понимаешь в соблазнении мужиков, – плюнула бабка, – вот твой-то балбес и поскакивает налево, – круто развернулась она на парадных калошах и почапала домой, разочаровавшись в примитивном вкусе молодежи.

Дед Федот после вчерашней посиделки со старым товарищем восстал лишь к обеду. Ему примерещились обручальные кольца и самосвал, украшенный куклой на капоте. Когда свадебные голуби настучали ему крыльями по плеши и нагадили на любимый рабочий пиджак, старик застонал и проснулся. Испив на кухне водички, Федот постарался забыть жуткий кошмар и снова прилечь на родной диван, но не тут-то было. Призрак прошлого в виде Капитолины Матвеевны явился к нему.

– Здравствуйте, – постучала в окно старуха, разглядев за стеклом какого-то костлявого дрища в грязной майке и широких семейках. – А Федот Палыч дома? – прокричала она.

Федот с удовольствием узрел прижимающееся к стеклу круглое лицо в желтой вязаной шапке. Бабка натянула цыплячий чепчик, чтоб прикрыть средину и выглядеть помолодежнее.

Спросонья дед бывшую возлюбленную не узнал и доверчиво распахнул дверь, приняв ее за нового почтальона.

– Проходите, проходите. Рановато вы нынче заслуженную денежку принесли, – подтянув трусы, обрадовался он предполагаемой пенсии.

Баба Капа, уразумев, что помятый старик в неглиже, похожий на ее гладенького возлюбленного, как использованная салфетка на свежую, чуть было не отступила от собственного плана. Но вспомнив тоскливые осенние вечера, одинокую пенсию и некопаный огород, всё-таки бросилась на любовный штурм бывшего.

– Что-то исхудал ты, Федот, после смерти кобры проклятой, царствие ей небесное! Одинокая жизнь никого не красит, – для начала сделала она комплимент.

– Капитолина? – разглядел, наконец, дед в пожилой почтальонше свою молодую любовь. – Что ты тут делаешь?

– Зашла скрасить твое голодное одиночество, – полезла старуха в сумку за приворотной курицей, но вдруг распахнулась дверь спальни и в кухню вползла лохматая Виолетта с размазанными глазами в просторной мужской майке на голое тело.

Баба Капа, открыв рот, поняла, что припозднилась с подкатом, и хитрая училка уже прибрала к подлым ручонкам дом, вдовца и его доходы.

Федот, узрев полуголую и полупьяную нимфу у себя дома, тоже удивленно распахнул рот, но быстро сообразил, как выпендриться перед бывшей, и приосанился.

– Воды, пожалуйста, – попросила Виола, без сил падая на табуретку.

– Конечно, дорогая! Сию секунду, – засуетился по кухне дед, натягивая повыше труселя.

– Ах, ты ж, тварь! – выразила бабка своё отношение к сложившейся ситуации. – Сначала Витьку у Аньки отбила, теперь за моего мужика взялась?!

– Я не твой! – испугался старик, расшифровав ночной свадебный кошмар. Год вдовства научил его прелестям холостой жизни. Он решительно не хотел терять свободу и снова жениться.

– А чей же? – стукнула по столу кулаком пожилая пикап-мастерша так, что сотряслась вся кухня и с училки свалилась лямка, продемонстрировав пенсионерам молодую упругую грудь, что взбесило старуху еще больше.

Она выхватила из сумки приворотную курицу и шлепнула ею по бесстыжей географичке. Виолетта завизжала и засверкала голыми ляжками вокруг стола,  пока не врезалась в брюхо вытаращившегося из спальни на шум физрука.

В уме бабы Капы мгновенно родился