Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований. Книга XV - Алексей Ракитин

Мэри Роджерс содержалась в одной из старейших американских тюрем — в г. Виндзор на востоке Вермонта. Тюрьма эта была местом очень мрачным, открыли её ещё в 1807 г., и столетие спустя весь уклад тюремного быта повторял архаичную традицию.

Наблюдавшие за осуждённой контролёры впоследствии рассказали, что после помещения в особую камеру Мэри Роджерс сохранила прекрасный аппетит и сон. Кстати, подобная «толстокожесть» характерна для людей неразвитых и не склонных задумываться над серьёзными вопросами. Предстоящая казнь их обычно беспокоит не очень сильно и не очень долго, ибо перспективно мыслить эти люди не умеют, и способность сосредоточиться на каком-либо вопросе — это не их конёк. Даже расстроившись из-за мыслей о скорой собственной смерти, они обычно быстро приходят в хорошее расположение духа, если с ними заговорить на излюбленные темы, например, о вкусной еде, красивой одежде или весёлом отдыхе.

7 декабря в тюремном коридоре начался монтаж виселицы, на которой предстояло принять смерть Мэри Роджерс. Роль палача принял на себя помощник шерифа Ангас МакОлей (Angus McAulay), этнический шотландец из городка Уайлдер, расположенного в 30 км к северу от Виндзора. МакОлей не был профессиональным палачом, но он видел, как вешают, и считал, что прекрасно справится с заданием, дескать, не тот это бином Ньютона, что запутает Ньютона! Предстоящая казнь была обставлена как театральное представление — поперёк тюремного коридора был натянут чёрный полог, наподобие занавеса, при отбрасывании которого открывался вид на виселицу.

МакОлею в его работе помогали 3 помощника шерифа, а также сам окружной шериф Пекк и тюремный суперинтендант Лоувелл.

Помощник шерифа Ангас МакОлей (Angus McAulay) вызвался стать палачом и чрезвычайно гордился назначением. Как это часто бывало в истории, роль палача славы ему не добавила, а скорее, напротив, опозорила его и его семью на многие годы.

Более 30 газет просили допустить репортёров на казнь, но суперинтендант заявил, что газетчиков в тюрьме не будет. Менее чем за сутки до приведения приговора в исполнение — 7 декабря 1905 г. — выяснилось, что 2 журналиста будут допущены на казнь. И эта новость вызвала понятное возмущение газетчиков, не попавших в их число. Сразу появились предположения о подкупе начальника тюрьмы [наверняка, не беспочвенные!], и чтобы утихомирить пишущую братию, Лоувелл собрал журналистов перед тюрьмой и не без патриотического пафоса объявил о том, что допущены 2 репортёра небольшой вермонтской газеты «Vermont papers». А стало быть, не нужно здесь фантазировать о коррупции и подкупе должностных лиц. Однако уже через 2 часа выяснилось, что суперинтендант банально наврал — пропуск на казнь получил журналист лондонской «The times», крупнейшей газеты тогдашнего цивилизованного мира. Понятно, что газета такого уровня могла предоставить любую сумму, потребную для подкупа!

Эта новость вызвала очередное клокотание репортёрского негодования и уязвлённого самолюбия, что сулило скорый скандал. Суперинтенданту имело бы смысл допустить в тюрьму всех газетчиков — всё-таки, 30 или 40 человек — это совсем немного! — но сия простая мысль не посетила закоулки его разума.

В 3 часа ночи 8 декабря адвокаты Флинн и МакКарти добились встречи с губернатором штата и попытались убедить его в необходимости если не помиловать Мэри Роджерс, то хотя бы перенести казнь на несколько месяцев. Они обещали, что за это время сумеют провести новую психиатрическую экспертизу смертницы. Губернатор Белл стоически выслушал адвокатов и заявил, что не услышал ничего нового, а потому не может гарантировать сохранения жизни Мэри Роджерс.

Предпринимались и иные попытки давления на губернатора. В частности, его политический противник Персиваль Клемент в открытом письме предложил Беллу отложить исполнение приговора до новых выборов, дабы вопрос о целесообразности помилования решал новый губернатор. Выборы были запланированы на осень 1906 г., так что ждать следовало ещё порядка 9—10 месяцев — так себе предложение, скажем прямо!

В штате Огайо осенью 1905 г. проводился сбор подписей под петицией в адрес губернатора Вермонта с просьбой помиловать Мэри Роджерс. 7 декабря было объявлено, что собрано уже более 30 тыс. подписей и подписные листы находятся в редакции газеты «Цинциннати пост», они готовятся к скорейшей отправке в канцелярию губернатора Белла.

Психоз накалялся час от часу! 7 и 8 декабря в общественных местах Вермонта — барах, парикмахерских, бильярдных и т. п. — стали заключаться пари и приниматься ставки относительно того, «сломается» ли губернатор Белл под давлением сторонников помилования Мэри Роджерс или же позволит правосудию свершиться? Ставки держались на уровне 2 против 1 за то, что губернатор выдержит давление и преступница будет повешена.

В последние дни и часы перед казнью Мэри Роджерс предпринимались активные попытки остановить приведение приговора в исполнение. Фотография слева: заметка о том, как кандидат в губернаторы штата Персиваль Клемент предлагает действующему губернатору Вермонта перенести казнь на время после очередных выборов, дабы предоставить возможность принять решение новому главе штата. Справа: заметка с сообщением из штата Огайо, жители которого собрали аж даже 30 тыс. подписей под петицией в адрес Губернатора Вермонта помиловать Мэри Роджерс.

В день казни — 8 декабря 1905 г. — Мэри проснулась в 5 часов утра, проспав перед этим без перерыва 6 часов. Приведение приговора в исполнение было запланировано на полдень, приговорённая всё это время оставалась спокойна. Хотя, учитывая, что в роли палача выступает любитель, ей следовало бы испытывать особую тревогу.

Всё шло по плану ровно до тех пор, как под ногами Мэри Роджерс открылись створки «западни». Провалившись под помост, женщина не повисла в воздухе — как это должно было произойти в теории, а… достала ногами пол! Причиной тому послужило растягивание верёвки под весом тела. Опытные палачи, дабы избежать подобной неприятности, подвешивали к верёвке мешок с песком на сутки или даже более — новая верёвка растягивалась и не попускала излишней деформации. Самозванный палач МакОлей этого нюанса не знал, а потому Мэри Роджерс не повисла над полом на высоте фута (~30 см), а опустилась на него ногами.

Другая неприятность заключалась в том, что ноги смертницы не были надлежащим образом скованы. Обычно ноги висельников сковывали кандалами, исключавшими возможность широко шагать. МакОлей решил проявить гуманность и не стал сковывать ноги женщине. В результате этого Мэри не только достала ногами пола, но и стала бросаться из стороны в сторону, широко шагая с петлёй на шее.

Сцена была шокирующей! Палач растерялся, не зная, что предпринять, МакОлей позвал на помощь товарищей, вместе с которыми монтировал виселицу, и они принялись подтягивать верёвку наверх, дабы заставить смертницу повиснуть в петле. Даже здесь, кстати, проявился непрофессионализм самодеятельного палача — для скорейшего умерщвления висельника надо было не верёвку тянуть вверх, а просто-напросто сесть на плечи смертника.

Одно из многочисленных газетных сообщений о казни Мэри Роджерс.

В общем, получился полнейший срам и позор, причём на глазах приглашённых гостей и 2-х газетчиков! Четверо мужиков, стоя на платформе виселицы, тянут верёвку вверх, а на другом конце этой верёвки бьётся в конвульсиях женское тело…

Прошло некоторое время, прежде чем вконец потерявший голову МакОлей догадался скомандовать опустить полог. Виселицу от зрителей закрыли, но это лишь породило многочисленные вопросы о том, когда же именно умерла Мэри Роджерс и как сильно она мучилась?

Скандал получился знатный! Газетчики припомнили всё — и собственный недопуск в тюрьму, и отказ губернатора от переноса казни, и самонадеянность МакОлея.

Правда, у случившегося имелась и позитивная сторона, если можно так выразиться применительно к данному случаю. Смертники в Виндзорской тюрьме очень перепугались, узнав детали того, как умирала Мэри Роджерс. Случившееся сделалось тюремной «новостью №1» на многие дни и недели.

Статья о том, как две женщины-смертницы — миссис Толла и Анна Валентина, — содержавшиеся в той же тюрьме, что и Мэри Роджерс, с ужасом обсуждали детали казни.