Не водись с фэйри. Оковы любви - Елена Кара

Если верить бейджику, её звали Аманда Кларк.

— Рассказывайте, — коротко бросила она, представившись и усевшись напротив.

Я рассказывала, дядя сидел рядом, вцепившись в подлокотники стула так, что костяшки пальцев побелели.

«Дядя отлучался в магазин между двумя и тремя часами дня. Вернулся — комната пуста. Больше ничего. Ни ссор, ни проблем в школе, ни намёков на побег».

— Вещи проверяли?

— Всё на месте. Даже куртка висит в шкафу.

Майор кивнула, делая пометки. Потом грузно поднялась:

— Ждите здесь. Я оформлю ориентировку и свяжусь со спасателями.

Поиски начались через два часа.

Кларк командовала на месте, коротко бросая приказы мужчинам в форме и добровольцам, которые подтягивались из темноты.

— Лес прочешем квадрат за квадратом, — объясняла она, разворачивая карту на капоте. — Если след есть, то собаки его возьмут. Люди пойдут цепью. Если мальчик просто заблудился, то мы его отыщем.

Я пошла в лес вместе с первой группой. Дядя остался дома из-за больной ноги и на тот случай, если случится чудо, и Кай вернётся сам.

В лесу было холодно и сыро, пахло хвоей и прелой листвой.

Фонари выхватывали из мрака корни, камни, кусты и ничего больше. Ни следа, ни обрывка одежды, ни отпечатка маленькой ноги на влажной земле. Собаки кружили на месте, садились и жалобно скулили. Кинолог тихо, почти беззвучно матерился.

— Не берут след, — доложил он, когда мы остановились на пятиминутный привал. — Вообще. Как будто мальчик здесь не проходил.

Майор Кларк молчала. Смотрела в темноту. Я видела, как напряжены её плечи, как сжаты челюсти.

— Продолжаем, — бросила она. — Прочёсываем дальше.

Мы прочёсывали до пяти утра.

Лес не отпускал нас. Петлял, уводил в овраги, заставлял спотыкаться о корни, которые, казалось, вырастали прямо под ногами. Ничего. Пустота и тишина, в которой тонули все звуки.

На рассвете Кларк приказала сворачиваться.

— Мы прошли больше десяти километров, — сказала она мне, когда небо на востоке начало сереть. — Ни следа, ни зацепки. Мальчика здесь не было.

Я осталась стоять на опушке, глядя, как спасатели грузятся в машины, как гаснут фонари, как тает в утреннем свете последняя надежда на то, что Кай просто заблудился и сейчас выйдет из-за деревьев живой и невредимый.

Он не вышел.

Дядя встретил меня на крыльце. Лицо у него было серое, руки тряслись, но в глазах горел безумный огонь, которого я боялась больше всего.

— Я же говорил, — прошептал он, когда я подошла. — Они не нашли его. Не могли найти, потому что его там нет.

Я молчала, чувствуя отчаяние.

— Пойдём в дом, — сказал дядя, обнимая меня за плечи.

Я посмотрела на лес. На тёмную стену деревьев, за которой, как утверждал дядя Гаррет есть другой мир, в который я отказывалась верить всю свою жизнь. Но если фэйри существуют, и если это они забрали моего брата…

Им придётся за это ответить.

Глава 2.

Глава 2.

Дядя сидел за кухонным столом перед кружкой с остывшим чаем, к которому даже не притронулся.

Крупные, натруженные руки, с узловатыми пальцами альпиниста, лежащие на столешнице, чуть подрагивали.

Когда-то он водил группы на самые опасные перевалы, потом долго работал спасателем, до тех пор, пока не сорвался со скалы и не раздробил ногу.

Нога срослась, но полноценно ходить он уже не мог.

Я подошла к столу и села напротив, положив руку раскрытой ладонью вверх.

Тонкий ажурный узор, оставшийся от ледяной розы не исчез за ночь, а наоборот, стал ещё ярче.

Дядя уставился на мою ладонь, долго, не мигая смотрел, потом перевёл взгляд на моё лицо.

— Расскажи мне всё, — тихо попросила я. — О том кто они, и куда забрали Кая.

Дядя молчал так долго, что я уже начала думать, что он не ответит, побоявшись, что я наделаю глупостей.

Но, в конце концов, он глубоко вздохнул, провёл рукой по лицу и заговорил.

— В разные времена они называли себя по-разному, а может это люди давали им прозвища: фэйри, народ холмов, дивный народ. Их настоящие имена нельзя произносить вслух. У каждого из них есть второе имя, тайное, которое даёт над ними власть, но узнать его почти невозможно.

— Ты говорил, что их земли носят название Сильванор.

— Сильванор, — дядя произнёс это слово шёпотом, будто пробуя на вкус. — Так называется их мир. Говорят, когда-то он был частью нашего, и что границы не существовало, и они жили среди нас. А потом случилась великая война, о которой в наших учебниках истории даже не упоминается. После этого два мира разделили защитным барьером. Но полностью отделить один от другого нельзя, слишком много мест, где ткань реальности истончается.

— Где именно?

Дядя покачал головой.

— Старые леса. Горы. Места силы, где земля помнит кровь и магию. Твои родители... — он запнулся. — Они искали одно такое место в Гималаях. Думали, что смогут доказать их существование. Твоя мама верила в них с детства. Твоя бабушка, а в особенности дед, рассказывали истории, и она впитывала их, как губка, а когда выросла, решила найти доказательства. Твой отец очень её любил и готов был пойти за ней куда угодно, даже за грань.

У меня перехватило дыхание.

— Ты хочешь сказать, они знали, где находится проход и пошли туда специально?

— Я знаю только то, что они искали проход, — дядя поднял на меня красные, от недосыпа, глаза. — Вполне вероятно, что они его нашли. Вопрос в том, почему не вернулись…

Он долго молчал, потом встал, подошёл к буфету, достал с верхней полки старую жестяную коробку из-под печенья и поставил передо мной.

— Открой.

Я открыла. Внутри лежал мамин потрёпанный блокнот, несколько фотографий и письмо.

— Они отправили его за три дня до того, как пропали, — дядя сел рядом. — Пришло обычной почтой. Я никому его не показывал. Даже тебе не сказал. Думал, уберегу вас с Каем.

Я развернула пожелтевший листок и увидела почерк мамы: круглый, торопливый, такой до боли знакомый, что у меня защипало в носу.

«Гаррет, мы нашли. Мы правда нашли! Это не легенды, не сказки, не выдумки. За перевалом есть долина, которой нет ни на одной карте. Местные не ходят туда. Говорят, там живут те, кто старше гор. Мы идём завтра. Если с нами что-то случится —