Пожиратель - Наир Хаддар

Он не любил Избранных, слишком много внимания и чести они забирали у всех людей. Но обречённых ему было жаль. Люди не понимали их боли: вступили в чужую войну и стали хуже отбросов, и теперь обречены биться в самом тёмном углу этого мира. А Избранные делали что хотели. И однажды он найдёт его. Того, кто был виноват в его нынешней жизни.

Саргон лежал, глядя в небо. Костёр потрескивал. Лия и Кай уже спали. Разговор оборвался слишком резко. Хоть оба ещё о чём-то говорили прежде, чем уснули. Саргон не слушал.

Что-то хрустнуло в лесу.

Охотник замер. Рука легла на рукоять кинжала.

Слишком тяжёлые шаги для волка.

Он с трудом приподнялся и всмотрелся в темноту.

Две красные точки смотрели на него из-за деревьев.

Сердце ёкнуло. Он помнил эти глаза. В тот день, когда умер Маркус.

«Но здесь. Он же умер…Маркус убил его…»

Невозможно. Саргон начал шарить по поясу, нужно было сделать огненную стрелу, как в прошлый раз, когда ему удалось его ранить…

Пояса рядом не было.

Глаза блеснули и погасли.

Саргон протёр лицо. Вгляделся в темноту.

Только деревья и тени.

«Усталость», — попытался убедить он себя. Но холод, ползущий по спине, не уходил. До самого рассвета рука не отпускала рукоять кинжала, а пальцы до боли впились в потёртую кожу.

_____________________________________________

Бонус

Глава II. Воспоминания

Глава II

Воспоминания

Гулл изменил всё.

Мир, в котором раньше можно было жить спокойно, вдруг стал смертельно опасным.

То, что раньше было простым и понятным, стало сложным.

Существа менялись, и если не создать охотников, людям было не выстоять.

Галун де Форт, первый охотник на чудовищ.

Скрип колёс. Глухой стук дерева. Саргон закрыл глаза и оказался в другом утре. Далёком, забытом, но всё ещё живом в его воспоминаниях.

— Саргон… Саргон… Проснись уже, мальчишка, — прикрикнул Маркус. Он был высоким и грузным, седая борода и завитые усы придавали ему особую грацию. На лысой голове он носил глубокую шляпу с пером, которую Саргон считал глупой.

— Да хватит уже, дед проклятый, — пробурчал мальчик, переворачиваясь в повозке и пытаясь закрыться чем-нибудь. Плед с него стянули, и он подозревал, что это сделал Васкон.

Прошло два года с тех пор, как их выкупил Маркус. Они промышляли воровством в поселениях близ Самари, втором по величине королевстве Старой Тильмарии. Старик спас их от церковных рыцарей, дал еду и кров. Он старался обучить их манерам, письму и навыкам охотника на чудовищ.

— Дед, он не хочет вставать, — пробурчал Васкон, возвышаясь над другом словно длинный вяз.

— Сколько раз вам говорить, головы дырявые, я не дед вам! — возмутился охотник. — Но вы можете называть меня отцом…

— Каким отцом… Ты чего? Ты видел себя? Я старее тебя людей не встречал, — усмехнулся Саргон под хохот Васкона.

— Вот-вот… Эй, не шути тут и вставай, — Васкон с размаху заехал по копчику своего соседа.

Ехали они в небольшой крытой повозке, которую Маркус выкупил в Самари. Пока мальчишки были малы, ездить в седле им было бы тяжело, хоть повозка и сильно усложняла дорогу, она придавала их путешествиям особый шарм.

Саргон выскочил на ноги и кинулся на Васкона. Тот легко уклонился и, оказавшись за спиной, вновь пнул противника по пятой точке.

— А ну хватит, — рявкнул Маркус, чувствуя покачивания в повозке. — Мы скоро доедем до места охоты.

Его тон сменился с доброго на строгий, и мальчишки это уловили. Они сразу же прекратили драку, хоть Саргон всё равно незаметно стукнул обидчика по спине.

— Давайте, готовьте паприку, стрелы и тёмное железо.

Оба закопошились. Саргон отвечал за паприку, поэтому принялся пересыпать её из колб в пояс Маркуса. У обоих учеников были собственные пояса, но Маркус редко прибегал к паприке: он мог колдовать и без неё, однако использовал её, чтобы обучать мальчишек.

Сам Саргон пока плохо умел применять паприку. Это казалось ему слишком сложным, нельзя было ошибаться ни в стихиях, которые подбираешь, ни в пропорциях. Васкон же преуспел в этом куда лучше.

Как-то раз Маркус скомандовал им во время боя с гигантской саламандрой сделать огненные стрелы. Саргон помнил, что нужно смешать паприку огня, воздуха и земли, но напутал с пропорциями. В итоге в сторону сражающегося Маркуса полетело с два десятка огненных дротиков.

Не то чтобы тот был зол, но за подпалённый ус всё же поругал, усы Маркус ценил больше всего на свете, после шляпы конечно.

Васкон занимался тёмным железом. Железо горных племён Ункида было редким и уникальным артефактом: в виде кольца, амулета или браслета оно могло впитывать всю магию, направленную на носителя. К примеру, бычий иглобрюх разбрасывался земляными иглами, но такой браслет легко стирал магию, и земля просто осыпалась.

Ходили слухи, что сами племена вплавляют это железо в тело.

— Проклятье… — выругался Васкон, разбрасывая вокруг себя различные амулеты и украшения из сундука.

— В чём дело? — тихо прошептал Саргон, подбираясь к приятелю.

— Браслет… Я не нахожу его… Точнее, нашёл, но, по-моему, это та болванка с рынка…

— Дебил, — Саргон старался сделать голос ещё тише.

— Да-да… Я знаю. Но мы его никогда не используем. Вот увидишь, даже сейчас он не пригодится!

— А если…

— Не вздумай ему говорить!

— Саргон…

Голос со стороны вытянул его из сна.

* * *

— Саргон!

Охотник встрепенулся и поморщился. Уже рассвело, солнечные лучи били прямо в лицо. Его расталкивала Лия, судя по голосу, она только что сама проснулась. В стороне стоял бодрый Кай, он уже привёл лошадей.

— Местные идут. Они походу узнали, что я стянул деньгу, — последнее слово он специально коверкал.

— Ничего. Перебьются, ещё должны нам будут… — Саргон с трудом поднялся. Плечо болело, нога ныла, ожоги тоже давали о себе знать. Лия всё обработала целебной мазью, но та заживляла раны медленно. Другое дело паприка, которой сейчас не было.

— Надо бы дойти до следующей деревни и раздобыть целительную паприку.

— Да сразу две, — с сарказмом ответил Кай. — Чем дальше от пустыни, тем реже она встречается. Максимум в Новой Тильмарии найдём. А я говорил, не раздавайте её…

— Кай! — в один голос крикнули Лия и Саргон.

— Ну да. Как что-то нужно Кай, как это Кай, а как выслушать правду так нет, — бурчал себе под нос парнишка.

Охотник подошёл к своему серому