Пожиратель - Наир Хаддар

Лия помогла собрать вещи Саргона, который тяжело взгромоздился на коня. Девушка закинула в седельную сумку все пожитки и прыгнула на своего, белого, с коричневыми пятнами. Её конь не сильно уступал в размерах серому.

Кай немного задержался, оглядывая место стоянки, словно не желая ничего здесь забыть, это было почти машинальным действием. Раньше он даже хорошие камни от костра забирал, но Саргон еле отучил его от этой привычки. Убедившись, что всё собрано, Кай с разбега приземлился в седло своего коня.

Троица двинулась в путь, сначала взяв высокий темп, потом, когда лес стал более редким, снизив скорость. Местность то и дело перетекала с равнины в еловые леса. Местные опасались подходить близко к куполу, поэтому ехать здесь было относительно безопасно.

— А куда едем-то? Я не силён в ориентировании в ваших лесах, — Кай начал разговор спустя час езды, вид у него был скучающий.

— Пройдём Белую реку, выйдем к лесам, ориентиром будет горная гряда Ункида. Словно ты не знаешь, мы уже были тут, — спокойно ответил Саргон, временами стискивая зубы.

— Мы уходим от Арахии, на север? — Лия встревожилась. — Я рассчитывала к концу третьего месяца добраться до Новой Тильмарии…

— Уж прости, с такими ранами я долго не протяну. Но я не против, если по пути встретим группу наёмников, можешь пойти с ними, — соврал Саргон, прекрасно понимая, что она слишком полезна в охоте.

— Ну уж нет, я тебе заплатила… — вздохнула Лия. Она нервно огляделась вокруг, словно выискивая погоню. — А что там, куда мы отправляемся?

— Горные племена Ункида… Главное не свернуть на запад, не хочу встречаться… Не хочу встретить местных.

От собственных слов пробил холодный пот, и Саргон поёжился, так всегда бывало, когда он говорил о ком-то из прошлого. Езда стала монотонной, жар и ритмичные раскачивания заставили Саргона впасть в дрему. Как назло, затих даже Кай. Да и запах еловых шишек вокруг заставил воспоминания хлынуть непрерывным потоком.

* * *

Громадный медведь ударил своей тушей о дерево и обрушил вниз сноп еловых шишек.

Маркус орудовал двуручной саблей словно кухонным ножом, всего одной рукой. Две головы хворомедведей отлетели в сторону, охотник ловко кувыркнулся вперёд и ударил следующего зверя кулаком в челюсть, выбивая зубы.

Саргон смотрел на своего наставника так, как обычно дети смотрят на рыцарей в дорогих сверкающих доспехах. Но Маркус не был рыцарем. Он был ближе к людям, чем любой из них, хоть сам и являлся одним из Первых. Об этом мальчишки давно уже догадались, но в слух с учителем об этом не говорили.

Медведей было около десяти. Сейчас Маркус добивал предпоследнего. Последний, увидев, что собратьев не осталось, попытался убежать, но охотник метнул меч, заставив воздух издать вопль, предупреждающий медведя о его смерти.

— Хох, — усмехнулся Маркус, вытирая пот рукавом со лба. Он никогда не надевал доспехов, считая, что они его замедляют. Простая рубашка поверх красного жилета, обычные чёрные штаны и сапоги. — Ну что, мальчишки, видели?!

— Да! — Саргон захлопал. Каждое сражение для него было как церковное представление, которого он ждал с нетерпением. Они с Васконом тоже убили одного, Маркус хотел на практике проверить их навыки.

— Дед, ты, кажется, теряешь форму, — дал свою оценку боя Васкон, поправляя широкий сундарийский ремень на поясе. Тот неудобно стягивал длинную рубаху до колен, хотя Саргону не мешал. Идея одеть их одинаково принадлежала также Маркусу, он хотел воспитать их равными во всём.

— А ну-ка повтори! — охотник недовольно прищурился. Он сделал шаг, но нога подкосилась, медведь всё же задел его.

— Ох! Сейчас я принесу целебную паприку, — Саргон стал судорожно перебирать кармашки на ремне, от испуга позабыв, где что лежит. Это было худшим из его качеств: стоило ему начать волноваться, всё шло из рук вон плохо.

— Не стоит. Принесите с повозки бинты и спирт…

— Пить вздумал?! Здесь? — недовольно обронил Васкон. В прошлом его отец сильно пил и после бил домашних, что оставило на мальчике свой след. Маркус так не поступал, но стоило ему начать пить, как это заставляло старые раны Васкона кровоточить.

— Дурень маленький, обработать рану! — Маркус ударил себя по лбу. — Ей-богу, кадык тебе вырву в один день, уж больно много себе позволяешь…

— Да ты без нас и дня не протянешь, — отмахнулся Васкон и быстро побежал за сказанным. Слова не были обидными, «вырвать кадык» ученикам он обещал по пять раз в день.

Маркус уселся под деревом, опираясь на него спиной. Он поднял рукой одну из шишек и вдохнул ее аромат после откинул в сторону, словно пытаясь занять себя.

— Скажи… наставник… Ты ведь не из обречённых… — Саргон похолодел от собственного вопроса. Ему хотелось стукнуть себя по лбу вот так, напрямую и сразу, а ведь он обычно задавал наводящие вопросы, чтобы разговорить охотника.

— Нууу… скорее всего, нет. — Маркус помолчал. — Я из Первых, Чистка меня не коснулась. Поэтому церковь и не смогла меня, скажем так, завербовать…

— А как так? Разве вас не пять сотен ровно? Я думал Избранных и Обреченных по пять сотен. Первых я думал не осталось вовсе.

— Да нет, конечно, — усмехнулся Маркус, поправляя усы. — Просто церкви выгодно навязывать красивые и ровные числа. Кто бы поверил в историю о семистах тридцати пяти или четырёхстах восьмидесяти трёх обречённых.

— И то верно, — Саргон уселся на землю и почесал затылок. Он был рад, что смог начать разговор. — Тогда вас больше или меньше?

— Ты агент церкви? — недовольно хмыкнул Маркус. — Я больше тебе ничего не скажу. Ну или расскажу, когда вырастешь и сможешь купить мне выпивку.

— Пьяница, — пробубнил себе под нос обиженный Саргон. После сражения Маркус бывал особенно разговорчивым, но сейчас момент был упущен. А ведь ему столько всего хотелось узнать. Но одно радовало его больше всего, он не из Избранных.

Васкон прибежал чуть позже. Он подвёз повозку поближе и принёс спирт с бинтами. Первым делом Маркус отпил из бутылки.

— Так и знал, обманщик!

— Что?! Я обеззараживаю организм. Вообще-то хворомедведь очень заразен! Не видел, что ли, как из него зелёная жидкость сочится? Так вот, она ядовита! Кстати, не забыть бы мне записать это в бестиарий…

— Ооо, я запишу, — Саргон буквально подпрыгнул от радости. Ему хорошо давались зарисовки и письмо. Эти науки он освоил за полтора года, тогда как Васкону они никак не давались.

— Да