Наследство Екатерины - Ника Цезарь

Когда же они закончились, моя голова, казалось, вот-вот расколется от информации, а сердце треснет от боли.

Я с трудом сделала глубокий вдох, пропуская воздух сквозь зубы, и распахнула веки. Глаза слезились, но из тумана уверенно проступала комната.

– Это что такое?! – знакомый женский голос возмущённо завопил на всю комнату.

– Чудо, по-другому и не скажешь, – ответил ей мужской. – Ну-ка, голубушка, выпейте, – протянул он мне ложку с горькой настойкой.

Пить её было неприятно, зато мысли в голове стали утрясаться. И я верила происходящему беспрекословно, хоть и понимала, что должно быть сомнение… Но нет, я знала, что это – реальность.

_____________________ Ресторан для попаданки: q9fAfnvD

Наша героиня - Екатерина Александровна Гордеева сейчас не влучшем виде

Глава 2. (продолжение)

– Мой ребёнок? – первое, что я сказала в этой жизни абсолютно тонким и незнакомым голосом.

– Ребёнок?.. – прошептал мужчина и тут же начал отворачивать одеяло. – Госпожа Гордеева, прошу, оставьте нас.

– Но я же мать! – возмутилась она.

– Но не моя. Выйдите, – в голове складывался паззл. И громко вопило чувство самосохранения; гнать эту женщину надо! Я впилась в неё взглядом, вырезая её образ в своей памяти – статная, черноволосая и чернобровая, она могла бы сойти за старшую сестру, если бы не недовольные морщины у вечно поджатых губ и гусиные лапки у сощуренных глаз.

Та удивлённо уставилась на меня, не готовая к такому повороту событий.

– Доктор, вы собирались меня осмотреть. Как там мой ребёночек? – перевела я взгляд на дородного мужчину лет пятидесяти, отличительной чертой которого были топорщащиеся, как у моржа, усы.

– Да-да, конечно, – он попытался скрыть дёрнувшиеся уголки губ в своих пышных усах, когда свекровь излишне резко захлопнула за собой дверь. – Вы наживаете себе сильного врага, голубушка, – прошептал он.

– Боюсь, что это сделала она сама, забыв обо мне и моём ребенке на несколько дней. Вы же не думаете, что я поверю в её забывчивость?

– Но госпожа Гордеева – всё же мать вашего супруга…

– А я – жена, чей статус выше. Из-за чего меня чуть не убили. Хотя, не так… чуть не позволили умереть, – хмыкнула я. – Что с моим ребёнком?

Я никак не могла понять, почему доктор меня не осматривает. Если у них нет аппарата узи, то не должен ли он сделать это по старинке?

Мужчина же тем временем просто водил руками над моим животом.

– На удивление, всё хорошо. Не могу понять: как так?! И вы, и ребёнок живы, а ведь мне сказали, что вы два дня подряд пролежали, не приходя в себя… – мужчина качал головой, пребывая в своих мыслях, и не требовал от меня ответа.

Меня же эти слова заставили очухаться, на время забывая о его странностях. Дерзко себя веду. Могут засомневаться, что было мне не с руки. Дурку в этом мире тоже никто не отменял.

Сглотнув горький комок, я попыталась расслабиться и структурировать воспоминания. Сейчас у меня было такое ощущение, что я посмотрела одновременно десятки сериалов, и они наложились друг на друга.

Во мне жила абсолютная уверенность, что это – и есть моя новая жизнь… А значит, где-то здесь моё счастливое будущее, нужно только до него добраться.

И лишь мысль об Ольге кольнула острой иголкой, сердце дрогнуло, но ход свой продолжило.

– Что случилось? – выдохнула я, желая с помощью доктора привести мысли в порядок.

– Вы возвращались с супругом домой и, не доезжая до дома, перевернулись в экипаже. Господин Гордеев погиб на месте, а вы выжили.

– Почему карета перевернулась?

– Дождь размыл дорогу, а кучер торопился. Ваш супруг не любил нерасторопных…

– Тише едешь – дальше будешь, – выдохнула я.

– Верно, но он считал иначе. Вы позволите, я воспользуюсь своим фамильяром?

– Фамильяром?.. – выдохнула я ошарашенно.

– Да. Я чувствую в вас ментальный раздрай. У меня у самого нет склонности к менталистике, а вот мой фамильяр как раз этому обучался. Конечно, я принесу клятву о невлиянии, – он выжидающе смотрел на меня, не подозревая, что внутри я уже десятки раз перевернулась от осознания новой реальности.

– Давайте попробуем, – облизнув пересохшие губы, проговорила я, гадая, как же выглядит его фамильяр.

В голове тут же всплыл образ пушистой кошки, и я нетерпеливо ждала, словно девчонка, которой пообещали сказку.

Но вместо неё он вытащил из-за пазухи белую крысу. Казалось, что она свернулась там и спала, а теперь совершенно невинно хлопала глазками, потягиваясь.

– Беги, Красавица, для тебя есть работа… Я же, Брагин Фёдор Алексеевич, от своего имени клянусь, что мой фамильяр не окажет влияния на мысли и не изменит их ход. Только успокоит, позволив тем самым снизить стресс организма госпожи Гордеевой Екатерины Александровны.

Лёгкое свечение коснулось его руки, а после осело печатью на моём запястье.

Я всё ещё с любопытством смотрела на свою тонкую руку, когда крыса, словно разумная, бросила на меня взгляд, соскользнула с его ладони прямо на мою подушку и рванула ко мне. Я дёрнулась, но тут же постаралась взять себя в руки, увидев боль в её глазах. Почудится же такое?

Она уселась у меня на макушке, создавая себе гнездо из моих волос.

– Она у меня тоже в положении, вот и требует немного комфорта для себя, – смутился мужчина, но возмущаться я не стала, почувствовав волну тепла и спокойствия, которая тут же накатила на меня. Тревоги отступили, а картинки из прошлой жизни стали выстраиваться в ряд.

– Как хорошо… – выдохнула.

– Я рад, – прошептал он, отступая. Несмотря на свою достаточно внушительную внешность, мужчина вёл себя спокойно и с любовью смотрел на свою крыску. Это вызывало во мне резонанс, напоминая, что не всё в жизни – то, чем кажется.

– Я оставлю вам укрепляющие настойки. Их нужно пить каждое утро и перед сном. Позвать горничную, чтобы объяснить ей дозировку?

Глава 3.

– Простите, барыня, – в очередной раз расплывалась в извинениях молоденькая Марфа.

Вещи, которые Катерина везла в экипаже, никто и не думал разбирать. Часть нарядов, купленные для молодой в Петербурге, которые были отправлены заранее, уже перекачевали в шкафы младшей сестры Гордеева.

– Успокойся, Марфа. Я