Демонология в древнерусской литературе - Федор Алексеевич Рязановский

каждом очерке мы должны выделить заимствованные и новые, оригинальные черты. Только работа по такому плану, в сущности, могла бы быть удовлетворительной. Но она возможна лишь в том случае, если бы мы располагали вполне достаточным материалом по демонологии святых отцов, греческих житий мучеников и преподобных, а также имели бы подробные сведения о богомильной демонологии. Но это совершенно необъятное и неисследованное море, пускаться в которое мы не имеем ни времени, ни сил.

Поневоле свой план мы должны значительно видоизменить: излагая древнерусскую демонологию, мы, говоря о разных отдельных предметах, предварительно будем излагать их литературную историю – начинать с Библии, переходить к отцам или к византийским житиям и пр., или наоборот, – изложивши какое-нибудь демонологическое верование, производить его сравнительно-исторический анализ.

Мы не будем в состоянии указать многих литературно-исторических звеньев, но, по крайней мере, библейские мотивы представлений указать всегда в состоянии. Изложение от этого, конечно, много проигрывает в своей стройности и живости, но, в конце концов, важно не изложение, а содержание.

Свой материал мы могли бы расположить по родам литературных памятников, но гораздо интереснее дать цельный очерк демонологических верований.

Так мы и делаем, располагая свой материал по следующим главам:

1) История дьявола;

2) Мифологические черты в древнерусском бесе;

3) Общие представление о дьяволе и бесах;

4) Бесы-мучители;

5) Бесы-искусители;

6) Борьба с бесами;

7) Бесы в эсхатологии.

История Дьявола

Когда мы хотим составить себе суждение о том, что такое представляет из себя дьявол, как определенный, мифологический тип, каково его отношение к другим литературно-религиозным типам, каково отношение этого типа к человечеству по памятникам древнерусской литературы, – мы должны обратиться к апокрифам. Апокрифы для народной веры заменяли Библию; для древнерусского читателя они были то же, что Веды для индуса, Илиада и Одиссея для грека, Калевала для финна. Здесь и народная теогония и космогония, и космология, и религиозная история человечества, и эсхатология[23], словом, – это эпос, обнимающий все религиозное мировоззрение древнерусского читателя.

Чтобы уяснить себе происхождение отдельных элементов этого обширного и сложного мировоззрения, мы должны бросать свои взгляды на две стороны, соответственно происхождению апокрифов. С одной стороны, как мы говорили, апокрифы древне-христианского происхождения, обязаны своим литературным существованием элементарному психологическому факту – художественному факту – художественному интересу к лицам и событиям из Библии, художественно-незаконченным и неясным, исходят из библейских мотивов и стоят в самой тесной связи с толкованиями отцов на книги св. Писания; с другой стороны – это «басни болгарские», которые «поп Еремей[24] сложил», на которые очень косо смотрела церковь и которые носят на себе печать богомильского влияния. Значит, мы должны выделять в них, с одной стороны, вполне церковные мотивы, с другой, – явно богомильские следы[25].

Итак, каково же происхождение дьявола, какова его роль в космогонии, каково его отношение к человечеству по апокрифам? Другими словами, какова история дьявола?

В Библии мы не находим такого связного рассказа о происхождении дьявола и злых духов, как, напр., рассказ о миротворении или создании человека. Но в Новом Завете по этому вопросу даны некоторые смутные указания.

Прежде всего, здесь дается понять, что демоны – бывшие ангелы (Мф. 25, 41); говорится: «Бог ангелов согрешивших не пощадил, но, связав узами адского мрака, предал блюсти на суд для наказания» (2 Петр. 2, 4); или: «и ангелов, не сохранивших своего достоинства, но оставивших свое жилище, соблюдает в вечных узах, под мраком, на суд великого дня» (Иуд. 1, 6), а в Апокалипсисе рисуется такая картина: «и произошла на небе брань: Михаил и Ангелы его воевали против дракона, и дракон и ангелы его воевали против них, но не устояли и не нашлось уже для них места на небе. И низвержен был великий дракон, древний змий, называемый диаволом и сатаною, обольщающий всю вселенную, низвержен на землю и ангелы его низвержение с ним» (Откр. 12, 7–9 ст.).

Дается понять, что ангелы существовали в четвертый день миротворения (Иов. 38, 7 ст.), следовательно, – и демоны, и что грех, которым пал сатана, была гордость (I Тим. 3, 6).

На основании этих и некоторых других указаний Библии, церковные писатели разработали учение о происхождении сатаны и демонов. Среди апологетов 2-го века была распространена теория происхождения демонов от смешения сынов Божиих, которых отожествляли с ангелами, – с сынами человеческими (Быт. 6, 2), заимствованная из иудейских апокрифических преданий. Но другие отцы церкви целиком отвергли эту теорию, и Церковь приняла другое учение, по которому злые духи сначала были ангелами, духами добрыми, но сами по своему произволению сделались злыми.

Сперва пал один – главный, а потом увлек за собой и всех прочих. Этот главный был до падения своего, по мнению некоторых, самым первым и совершеннейшим из всех сотворенных духов[26], преимуществовавшим пред всеми воинствами ангельскими[27], а, по мнению других, принадлежал, по крайней мере, к числу духов первоверховных (ταξιάρχων), водительству которых подчинены низшие ангельские порядки, и именно к числу тех, между которыми распределил Господь управление частями мира[28]. Прочие же, которых увлек падший Денница вслед за собой, – это были ангелы подчиненные ему, находившиеся в его власти, которые потому то и могли увлечься примером его, или убеждениями, или обманом[29].

Точно также и грех, которым пал диавол, по учению отцов, принятому церковью, был не плотским, а гордостью.

Учение Библии о происхождении злых духов, истолкованное отцами, проходит через апокриф «денницын». Только то, что отцы высказывали, как свое частное, необязательное мнение, здесь является, как твердо установленный факт.

Этот апокриф в краткой редакции сообщает по летописи греческий философ князю Владимиру[30], он встречается в многочисленных списках «слова на собор архистратига Михаила»[31], с наибольшей вероятностью приписываемого Авраамию Смоленскому, но оригинал его в Толковой Палее, где читаем:

«О сатанаиле. В сий убо (т. е. в четвертый) день един от ангел нарицаемый сатанаил иже убо бе старейшина 10-му чину виде яко украси Бог твердь ту; о ней же рехом и землю, и развеличася гордостию, и рече в помысле своем, коль красна поднебесная си. но не вижю живоущаго не ней. да прииду на землю и приимоу землю и обладаю ею и боуду яко бог и поставлю престол мой на облацех[32]. И тоу абие сверже и Господь с небеси за гордость помысла его по нем же спадоша иже бяше под ним чин десятый[33] яко песок пpocy