Как полетели динозавры: ящеры-квадрокоптеры, обратные птицы и их потомки - Андрей Юрьевич Журавлёв

лонгисквама (Longisquama, от лат. longus — «длинный» и squama — «чешуя»), или длинночешуйник. Видовое имя этого существа — in-signis — можно перевести как «необыкновенный, редкостный, диковинный». И все подходит! Ведь вдоль спины лонгисквамы поднимался ряд чешуевидных выростов с тонким орнаментом, напоминающим перьевые бородки (рис. 1.5, 1.6). Эти образования — почти до 15 см — исключительно длинные для животного размером не более 5 см.

Рис. 1.5. Отпечаток скелета лонгисквамы (Longisquama insignis) с пероподобными чешуями длиной до 7,5 см вдоль хребта; средне-позднетриасовая эпоха (240–235 млн лет); Мадыген, Кыргызстан (ПИН РАН)

Рис. 1.6. Отпечатки чешуй лонгисквамы, длина до 7,5 см (ПИН РАН)

Обнаружил и описал лонгискваму и множество других триасовых чудес незаурядный палеонтолог Александр Григорьевич Шаров из Палеонтологического института АН СССР. Случилось это в солнечной плодородной Ферганской долине на территории современного Кыргызстана в урочище Мадыген, где он с 1962 по 1967 г. провел несколько исключительно успешных полевых экспедиций (рис. 1.1.3).

А. Г. Шаров начинал как энтомолог и, подготавливая кандидатскую диссертацию на биологическом факультете МГУ, обратил внимание на древних насекомых. От этих зачастую почти невидимых, но столь необычных и завораживающих объектов он уже оторваться не смог. В результате оказался в ПИН АН СССР и собрал множество удивительных существ. Шаров слыл необыкновенно удачливым поисковиком окаменелостей. Например, перед очередным выездом на Мадыген он набрасывал список ископаемых, которых планировал найти, и… находил почти всех по списку!

Среди его открытий — преорнис (Praeornis), одно из самых древних перьев, и сордес (Sordes pilosus), или «нечисть волосатая», — покрытый тонким «пушком» мелкий птерозавр из верхнеюрских отложений Южного Казахстана. А из пермских слоев на реке Подкаменной Тунгуске он извлек проколотые семена древних голосеменных — кордаитов (Cordaitales, так эти растения назвали в честь первооткрывателя, ботаника Августа Корды). Благодаря этим повреждениям удалось понять, чем и как питались загадочные палеозойские насекомые — палеодиктиоптеры (Palaeodictyoptera, от греч. παλαιοζ — «древний», δικτυον — «сеть» и πτερυξ — «крыло»), обладавшие крепким колюще-сосущим хоботком. Одна из книг А. Г. Шарова была посвящена эволюции членистоногих. В ней ученый предполагал, что насекомые и многоножки произошли от ракообразных, что в 1960-е гг. считалось неслыханной ересью.

Особый интерес во всем мире вызвали работы Шарова на средне-верхнетриасовом мадыгенском лагерштетте [1]. На Мадыгене триасовые слои издали выделяются малиновым цветом (рис. 1.7). Столь же ярко такие слои выглядят во многих обнажениях Европы и Центральной Азии.

Рис. 1.7. Средне-позднетриасовый лагерштетт Мадыген, Кыргызстан (Д. Е. Щербаков)

Кроме лонгисквамы, мадыгенские редкости включают представителей отряда титаноптеров, который Шаров и описал, а также шаровиптерикса (Sharovipteryx). Шаровиптерикса Александр Григорьевич, конечно, своим именем не называл, дав находке имя «подоптерикс» (Podopteryx). Но поскольку оно оказалось преоккупированным — уже использованным для другого животного, коллеги переименовали его в честь первооткрывателя. Шаровиптерикс оказался планирующим мелким архозавроморфом с перепонкой, растянутой между очень длинными задними лапками и хвостом. Еще одна, меньшая, кожная складка натягивалась от шеи до локтей. Получился этакий прообраз дельтаплана. До сих пор все эти окаменелости изучаются и переосмысляются, позволяя совершенно по-новому представлять историю перистых покровов и летательных органов в эволюции позвоночных. И не в последнюю очередь благодаря лонгискваме…

С 1970 (год первоописания) по 2025 г. лонгискваму реконструировали без малого 50 раз, и почти каждый раз по-иному (рис. 1.8)! Кто-то видел в ней предшественника птиц с перьями, где уже развился осевой стержень и опахало. Другие — предка птерозавров, с которыми ее связывал земляк шаровиптерикс. Третьи — лишь ящерку с разросшейся чешуей. Были и такие, кто вообще считал, что странные наросты — не более чем листики, посмертно налипшие на косточки. (И так случайно семь раз подряд, как в известном анекдоте.) Ничего, что они всегда занимают одно и то же положение, не похожи ни на какие листья из того же местонахождения и имеют совершенно иной состав, нежели растительные остатки. Главное — избавиться от непонятных «уродств», противоречащих чьей-то красивой гипотезе. А так получилось, что над автором гипотезы — в белом смокинге — будто стая лонгисквам пролетела…

Рис. 1.8. История реконструкции лонгисквамы в картинках, сверху вниз: первые впечатления (А. Г. Шаров, 1970), персонаж эпохи возрождения динозавров (R. T. Bakker, 1975), научно-популярный образ (L. B. Halstead, 1975), музейный образчик (К. Н. Уланова, ПИН РАН, 1986), «двукрыл» (H. Haubold, E. Buffetaut, 1987), «павлин» (J. Boto, 2001), птичий предок (L. D. Martin, 2004)

Способы использования придатков лонгисквамой тоже разнились, но не по желанию их обладательницы, а по мысли исследователей. Чешуи либо стояли торчком вдоль спины и лишь слегка помогали парашютировать, либо раскладывались в стороны, как крылья. И тогда можно было планировать, немного ими помахивая. Споры разгорались столь жаркие, что колумнист авторитетного журнала Science заявлял даже, что не может привести многие комментарии маститых ученых по причине «непечатных выражений», поскольку «их руки потянутся к шанцевому инструменту» [2].

Что же представляет собой знаменитое ископаемое из Мадыгена? Совсем немногое: один половинчатый скелетик (от черепа до плечевого пояса) и еще шесть фрагментов спинных выростов, когда-то занесенных тонким илом (ныне аргиллит), который в сезоны дождей река выносила в озеро. На сильно расплющенном скелетике удается рассмотреть череп — маленький (2,3 см) и высокий, с двумя отчетливыми бугорками в затылочной области. Выделяются глазницы — крупные, с кольцом склеры (костяными пластинками, расположенными по кругу), поддерживающим глазное яблоко (рис. 1.5). Зубы же, наоборот, мелкие (0,5–0,8 мм высотой), конические, сидящие прямо на кромках челюстей. Этих элементов много: 24–26 в верхней челюсти и 32–34 — в нижней. (Точнее не сосчитать, слишком мелкие.) А вот шейных позвонков всего семь, и никаких шейных ребер. Есть только грудные — тонкие и длинные. Еще имеются