Как полетели динозавры: ящеры-квадрокоптеры, обратные птицы и их потомки - Андрей Юрьевич Журавлёв

дуговидные ключицы, развитая межключичная кость, длинные и узкие лопатки и стержневидные коракоиды (они же вороньи кости). Локтевая и лучевая кости равновеликие, а плечевая — несколько длиннее. Выделяется четвертый палец кисти: он длиной с предплечье (4,4 см). Пястные кости от первого до четвертого пальца тоже неплохо просматриваются: они равной длины. Пятая — вдвое короче. Заканчивается кисть крючьевидными когтевыми фалангами.

Подобные когтистые пятипалые конечности с вытянутым предпоследним пальцем неплохо помогали лазать по деревьям в поисках насекомых. А этих-то на Мадыгене было хоть отбавляй: их здесь собрано свыше 25 000 экземпляров. Представляют они примерно 100 семейств из 20 отрядов, включая древнейших перепончатокрылых и двукрылых. Поскольку среди мадыгенских шестиножек преобладали жуки, тараканы и цикады с прочными надкрыльями, без острых и крепких зубов можно было остаться голодным даже при полном изобилии пищи…

Тело лонгисквамы плотно покрывали удлиненные (почти 2 мм), налегающие друг на друга чешуйки с продольным гребнем, а на передних лапах — еще и с оторочкой. По совокупности признаков скелета и шкуры настоящим архозавром лонгисквама никак не являлась. Заостренное рыльце с очень тонкими челюстями, короткая шея, изящное строение плечевого пояса и цепкие лапки сближают ее с дрепанозаврами. И эти особенности развились у нее как приспособление к древесной среде обитания.

Что выделяет лонгискваму среди прочих рептилий, так это непомерно длинные чешуевидные придатки, общим числом семь, которые нисходящей чередой выстроились вдоль хребта (рис. 1.5). Не исключено, что они соприкасались своими основаниями с невральными дугами позвонков. Расширенный кончик каждого придатка слегка отгибается назад, и тот приобретает форму клюшки для русского хоккея. Снизу придаток подразделяется на три продольные лопасти, задняя из которых к середине выклинивается (рис. 1.6), передняя несет плотную узкую кромку, а средняя — более выпуклая и широкая — имеет четковидные вздутия и несколько напоминает перьевой стержень. В стороны от средней лопасти по всей высоте отходят шиповидные элементы. Вместе с поперечными утолщениями, похожими на перьевые бородки, эти «шипы» могли усиливать мембраны внешних лопастей. Придатки закладывались в дерме — глубоком слое кожи — и вытягивались в одном направлении, видимо следуя строго выраженной зоне роста клеток. Сложным строением эти необычные элементы напоминают скорее птичьи перья, чем чешуи каких-либо ящериц. Удивительно то, что придатки лонгисквамы встречаются гораздо чаще, чем ее скелетные остатки. Так, нередко захораниваются отдельные перья, но никак не рептильные чешуи. Может, это существо линяло, словно птица? Вряд ли, ведь тогда все выросты не были бы оборваны снизу. Возможно, их неплохая сохранность обусловлена повышенным содержанием минералов, что характерно для перьев, но не для чешуй.

Получается, что сеть регуляторных генов, которая отвечает за развитие перьев у лонгисквамы, уже сложилась, но пока работала «по старинке», производя нечто похожее на чешую. Эта сеть посылала четкие сигналы эпидермису, но там их «понимали» по-своему, и на выходе получалось то, что получалось. Примерно так происходит в опытах, если ящерице пересадить спинную дерму курицы: в эпидермисе по-прежнему растут чешуи, но с зачаточными бородками, и образуют рисунок, характерный для перьевого покрова, а не плотную чешуйчатую укладку. Более того, искусственно вызванная экспрессия гена Shh в клетках эпидермиса у зародыша курицы приводит к превращению чешуй на его лапах в перьевые зачатки, напоминающие шипастые придатки лонгисквамы. Это куриные чешуи «вспоминают», что в прошлом были перьями. Дальше, в ходе эволюции архозавров, все будет совершенствоваться и возникнут самые разные перьеподобные элементы у птерозавров, динозавров и, конечно, всяких птиц.

К примеру, небольшой юрский динозавр кулиндадромей (Kulindadromeus) из Забайкалья был от затылка до кончика хвоста покрыт разнообразными чешуями и перьевыми филаментами. В общей сложности он обзавелся шестью вариантами покровных элементов, включая ленты, очень похожие на таковые лонгисквамы. Однако располагались они на голенях, опоясывая их, словно пушистые бриджи…

Будучи непарными, чешуи лонгисквамы полету никак не способствовали. Точнее, почти, ведь современные гекконы парашютируют, используя широкие, уплощенные с боков хвосты и расставляя лапы. Так что длиннющие придатки лонгисквамы все-таки годились для того, чтобы замедлить падение и даже немного скорректировать направление снижения — до ближайшей упругой ветки. (При посадке на неупругую что-нибудь да треснуло бы — в лучшем случае сама ветка.)

Могли эти заметные выросты служить и опознавательным знаком для особей иного пола или камуфляжем, позволявшим прятаться в полосчатой тени узколистых растений, подобных местным плевромейям, цикадофитам и хвойным. Если бы чешуи действительно складывались, то можно было бы и хищников пугать, с резким треском раскрывая вдоль спины яркий веер. Близкое расположение оснований придатков к позвонкам не исключает, что они могли стягиваться назад особыми пучками продольных мускулов и распрямляться при их расслаблении. (Поэтому и ископаемую лонгискваму мы видим «взъерошенной».) В конце концов, их можно было задействовать как дополнительную «солнечную панель» — общая площадь-то получалась немаленькая…

Понять лонгискваму помогла находка ее сородича из европейской части Северной Пангеи, где в среднетриасовую пору (247 млн лет назад) в многочисленных озерах и лагунах накапливались донные осадки, известные ныне как лагерштетт Грес-а-Вольция в горах Вогезы (рис. 1.1.2). Отсюда добыты остатки кольчатых червей, мечехвостов, острорылых рыб заврихтов и мириад всевозможных насекомых. Недавно оттуда же «выудили» скелетики небольшой рептилии — миразавры (Mirasaura), которая тоже выделялась высоким чешуйчатым гребнем вдоль спины (рис. 1.9). Ее востроносенькая мордочка (точнее, строение черепа) оказалась такой же, как у дрепанозавров, а чешуи — как у лонгисквамы. На сей раз в длинночешуйных выростах обнаружились и меланосомы (от греч. µελαζ — «черный», «темный» и σωµα — «тело») — мельчайшие клеточные тельца, размером 0,5–1 мкм, подобные тем, что придают жесткость и окраску птичьим перьям. (При жизни эти органеллы вырабатывают меланин, находясь в особых клетках — меланоцитах, которые сами почти никогда не сохраняются.)

Рис. 1.9. Отпечаток миразавры (Mirasaura grauvogeli), длина спинных чешуй до 5 см; среднетриасовая эпоха (247 млн лет); Грес-а-Вольция, горы Вогезы, Франция (Государственный музей естествознания Штутгарта; S. N. F. Spiekman et al., 2025)

В превосходно сохранившихся ископаемых, открытых Александром Григорьевичем Шаровым в мадыгенских слоях, меланосомы или их следы тоже присутствуют. Это позволяет рассмотреть мельчайшие особенности окраски насекомых и рептилий, а также представить в подробностях триасовое сообщество юга Северной Пангеи. Оказалось, что в Ферганской долине родится не только урюк, миндаль и кишмиш.