Скверы, сады и парки Петербурга. Зелёное убранство Северной столицы - Алексей Дмитриевич Ерофеев

В Первую мировую войну здесь разместился лазарет, а в 1916 г. сад сдали в аренду певцу Мариинского театра Александру Давыдову, который вместе с антрепренером Н. П. Гляссом намеревался устроить на месте катка итальянскую оперу. Но случилась революция, потом начался нэп, и наследники Александрова вновь развернули концертную деятельность.

В 1923 г. «рассадник буржуазной культуры» все же закрыли, и год спустя здесь разместилась киностудия «Севзапкино» (с 1934 г. – «Ленфильм»). В советское время здание сильно перестроили.

Сад Александра Матросова

Сад Александра Матросова расположен к северу от одноименной улицы, между Лесным проспектом и Финляндской железнодорожной линией. Сад создали сразу после Великой Отечественной войны, а название он получил несколько позже, после того как в декабре 1952 г. Батенина улица была переименована в улицу Александра Матросова.

Вокруг личности Матросова в перестроечные годы и после ходили различные сплетни. Они возникли из-за того, что он являлся воспитанником Уфимской колонии, а в таких заведениях содержатся, как известно, трудные подростки. Да и то, что Сталин лично в приказе от 8 сентября 1943 г. выделил именно этого рядового, присвоив его имя 254-му гвардейскому стрелковому полку 56-й гвардейской стрелковой дивизии, добавляло какой-то нездоровый интерес к личности героя. Объяснение этому есть. Во-первых, Сталину лично доложили об этом подвиге. Во-вторых, когда вождю стали известны его биографические данные, Иосиф Виссарионович не мог упустить случая, чтобы не использовать имени воспитанника трудовой колонии, совершившего подвиг, в воспитательных и агитационно-пропагандистских целях. И это был совершенно оправданный шаг!

Поиски исследователей в Днепропетровске, откуда якобы родом был Саша, ни к чему не привели. Не нашли улицы, на которой он будто бы жил. Зато его следы отыскались в Башкирии. Вернее, не Александра Матросова, а… Шакирьяна Мухаметьянова, уроженца деревни Кунакбаево, который выбыл в неизвестном направлении в начале 1930 гг. Проведение экспертизы по сохранившимся детским фотографиям дало повод специалистам утверждать, что Шакирьян Мухаметьянов и Александр Матросов – это один и тот же человек. Каким же образом он из башкира превратился в русского парня?

Мальчишка рос в неблагополучной семье. В 12-летнем возрасте его доставили в Ивановский детский дом, неподалеку от Ульяновска. Прибыл без имени. Почему он его потерял? Скорее всего, хотел забыть тяготившее его прошлое.

Учитывая политическую ситуацию в стране, когда сверху насаждалась классовая ненависть, когда детей заставляли отрекаться от родителей, это возможно. Только в данном случае отречение выглядело добровольным. Безымянный мальчишка носил кличку «Матрос» – так он сам себя называл. Ему и дали фамилию Матросов, назвав Сашей и дав отчество Матвеевич.

Затем учился в Уфимской трудовой колонии и – обратим внимание – был не трудным подростком, а наоборот – примерным. Учился хорошо, работал добросовестно и по достижении совершеннолетия был назначен помощником воспитателя. Единственный в своем роде случай для воспитанника колонии. Но это было уже в 1942-м.

Еще летом 1941-го он, 17-летний пацан, рвался на фронт. Его, естественно, не отпускали, и тогда, в сентябре того же года, он написал самому Сталину:

«Дорогой товарищ Нарком!

Пишет Вам простой рабочий из города Уфы. Шести лет я лишился родителей… Но у нас, в Советском государстве, позаботились обо мне… И сейчас, когда наша Родина в опасности, я хочу защищать ее с оружием в руках. Здесь, в Уфе, я трижды просился на фронт, и трижды мне было отказано в этом. А мне 17 лет. Я уже взрослый. Я больше принесу пользы на фронте, чем здесь. Убедительно прошу Вас поддержать мою просьбу – направить на фронт добровольцем и желательно на Западный фронт, чтобы принять участие в обороне Москвы».

Но вновь пришел отказ. Лишь через год, осенью 1942 г., ему пришла повестка. Правда, путь его лежал не на запад, а на восток – в Краснохолмское военное пехотное училище.

В это училище, которое находилось в Чкаловской (Оренбургской) области, он был принят со следующей характеристикой из Уфимской колонии:

«Матросов Александр Матвеевич, 1924 г. рождения, уроженец города Днепропетровска, происходит из семьи рабочего, образование семь классов, русский. В Уфимской детской трудовой колонии зарекомендовал себя исключительно с положительной стороны. Работал на мебельной фабрике в качестве слесаря стахановскими методами. За хорошую работу на производстве, отличную учебу в школе и поведении Матросов А. М. с 15 марта по 23 сентября 1942 г. был в должности помощника воспитателя. Кроме того, был избран председателем центральной конфликтной комиссии. Активная работа в учебно-воспитательной части и личное поведение Матросова окончательно подготовили его к самостоятельной жизни. Товарищ Матросов выдержан, дисциплинирован, умеет правильно строить товарищеские взаимоотношения. Характеристика дана для предъявления в РККА».

Однополчанин Матросова Александр Воробьёв впоследствии рассказывал, как Саша нашел и спас полузамерзшего товарища – курсанта училища, таджика, заблудившегося в лесу на тактических учениях. Нес его на плечах.

И в этой связи вспоминается другой таджик, Герой Советского Союза Туйчи Эрджигитов, который, как писал журналист Абрам Буров в книге «Твои герои, Ленинград»», ссылаясь на рассказы однополчан Туйчи, носил вместе с комсомольским билетом вырезанную из газеты заметку о подвиге Матросова. 5 октября 1943 г. рядовой Эрджигитов накрыл своим телом амбразуру вражеского дзота у деревни Смердыня неподалеку от Любани.

В этом небольшом райцентре Ленинградской области одна из улиц носит имя Туйчи Эрджигитова.

А казах Султан Баймагамбетов, также повторивший подвиг Александра Матросова под Ленинградом, в районе Синявинских высот, любил, чтобы его называли не Султаном, а Сашей. Трудно сказать, почему, но это русское имя ему нравилось больше. Это – небольшой штрих, возможно, открывающий путь к пониманию того, почему мальчик Шакирьян из башкирской деревни Кунакбаево стал Александром.

К его судьбе и вернемся.

18 января 1943 г. обстановка на фронте требовала срочной отправки на передовую половины курсантов. Матросова не хотели брать, но он добился-таки отправки на фронт.

Потрясенный увиденным на полях сражений, где прошли гитлеровцы, он написал письмо заместителю начальника уфимской колонии, в котором выразил желание «добраться до Берлина и поймать Гитлера», чтобы «отомстить ему за все это».

Но не довелось. Он погиб в своем первом же бою.

А накануне Александр написал письмо любимой девушке Лидии Кургановой. Вот небольшой фрагмент из него:

«Я часто вспоминаю тебя, Лида, много думаю о тебе. Вот и сейчас хочется поговорить с тобой обо всем, что чувствую, переживаю… Да, Лида, и я видел, как умирали мои товарищи. А сегодня комбат рассказал случай, как погиб один генерал, погиб, стоя лицом на запад. Я люблю жизнь, хочу жить, но фронт – такая штука, что вот живешь-живешь, и вдруг пуля или осколок ставит точку в конце твоей жизни. Но если суждено мне погибнуть, я хотел бы умереть так, как этот наш