Обычный рабочий день - Павел Ильич Макрушенко

Я слышал много хорошего о Ленине, слышал, что он любит искусство. И так как надеялся встретиться с Лениным, я решил повезти ему какой-нибудь подарок. По пути в Москву я остановился в Лондоне, зашел в антикварную лавку и купил вот эту статуэтку обезьяны. Мне казалось, что она может понравиться Ленину. Кроме того, я слышал, что в России голод, тиф, и я привез в дар оборудование для больницы, медикаменты, которые передал через наркома Семашко. Это был милый, интеллигентный человек. И когда я изъявил желание поехать на Урал, он тут же предоставил мне специальный поезд...

— А на Урал вы зачем поехали? — спросили Хаммера его коллеги.

— Там у меня были кое-какие виды на бизнес.

Никогда не забуду этой поездки. Я видел кругом разруху, толпы голодных людей. Я не мог остаться равнодушным и решил помочь чем-нибудь. Тогда я предложил поставить в Россию один миллион пудов хлеба. Это очень немного для большой России. Предложение мое было принято.

Будучи на Урале, я совершенно неожиданно получил от Ленина телеграмму. Он просил меня приехать в Москву. Встреча состоялась в этом кабинете. Ленин спросил меня:

— На каком языке вы хотели бы говорить: на английском или русском?

Я отметил, что он очень хорошо говорит по-английски, и сказал, что предпочел бы вести нашу беседу на своем родном языке. Он согласился. Ленин говорил о желании получить помощь от Америки для развития русской промышленности.

Когда закончился наш разговор, я подарил ему эту бронзовую обезьянку. Ленин с охотой взял ее, внимательно рассмотрел со всех сторон. Прочитав название книги, на которой сидит обезьянка, он улыбнулся и спросил меня:

— Товарищ Хаммер, — Ленин назвал меня товарищем, — как вы понимаете аллегорический смысл этой статуэтки?

— Очевидно, это иллюстрация к теории Дарвина: человек произошел от обезьяны, — ответил я.

— Ничего подобного, — возразил Ленин. — Ничего подобного, — повторил он, встал с кресла и быстро заходил по кабинету. После некоторой паузы он высказал свое мнение:

— Я эту аллегорию понимаю так. Скульптор предупреждает: человечество может вернуться к своим истокам, к своему прообразу, если не уничтожить войну, если народы не будут жить в мире. Я так это понимаю.

Я согласился.

РАБОЧИЙ ДЕНЬ НАЧАЛСЯ

Положив перед собой на столе часы, Владимир Ильич сел в кресло и придвинул к себе стопку утренних газет. Здесь были «Правда», «Известия», «Экономическая жизнь», «Беднота», московская газета «Коммунистический труд»...

Чтение газет было жизненной потребностью Ленина. Люди старшего поколения помнят, как в официальных бюллетенях о состоянии здоровья В. И. Ленина рядом со словами: «дыхание», «температура», «пульс» было и слово «газета». 30 августа 1918 года на Владимира Ильича было совершено злодейское покушение, а через день читаем в газете «Известия»: «Вчера утром, проснувшись, тов. Ленин первым долгом потребовал газеты. Врачи категорически запретили ему читать...»

В одной из записок В. И. Ленина встречаем строки:

«Поздравьте меня: получил разрешение на газеты! С сегодня на старые, с воскресенья на новые!»

И еще строки из записки Ленина: «Я мало видел газет (заграничных почти не видех). Значит и «обстановку» мало знаю».

Находясь в дали от родины, Владимир Ильич по газетам следил за событиями в России. В сентябре 1916 года в письме к родным из Цюриха он просил: «Если можно, посылайте раз в неделю прочитанные русские газеты, а то я не имею никаких...» Спустя два месяца в письме к сестре Марии Ильиничне снова: «Если не затруднит, посылай раза 3–4 в месяц прочитанную тобой русскую газету, крепко завязывая бечевкой (а то пропадает). Я сижу без русских газет».

Теперь-то мы знаем, как в марте 1917 года в Цюрихе Владимир Ильич по нескольку раз в день ходил к газетной витрине и перечитывал неоднократно телеграфные сообщения о революции в России. Возвращаясь из эмиграции в Россию, В. И. Ленин всяческими путями добывал газету в дороге и с жадностью прочитывал все от строчки до строчки.

У Ленина была особая манера читать.

Однажды большевичка О. Б. Лепешинская, направляясь из Красноярска в Минусинск, сидела в каюте парохода рядом с Владимиром Ильичем и невольно обратила внимание, как быстро он перелистывал страницы толстой иностранной книги. Пока Лепешинская прочитывала 5–6 строк в своей книге, Ленин переворачивал новую страницу.

— Владимир Ильич, вы читаете или только просматриваете?

— Конечно, читаю. И очень внимательно.

— Но разве можно так быстро читать?

Ильич улыбнулся:

— Вы правы: я читаю быстро. Но так надо: мне необходимо очень много прочесть. Медленно читать мне никак нельзя.

За несколько дней Ленин прочитал в каюте парохода столько книг, сколько иной и за год не прочтет.

Манеру В. И. Ленина быстро читать книги заметила и Елена Усиевич, будучи вместе с ним в эмиграции. Владимир Ильич слишком уж быстро перелистывал страницы книги, но потом, когда Ленин заговорил об этой книге, оказалось, что он основательно читал ее. Ему свойственно было так называемое «партитурное чтение», когда в поле зрения берется полстраницы, а то и вся страница.

Так же быстро, «партитурно», читал Ленин и газеты. Он брал развернутый лист обеими руками и мгновенно окидывал взглядом заголовки. Разворачивал внутренние страницы газеты и так же мгновенно просматривал уже две полосы сразу, определяя, что читать в первую очередь.

Однажды утром, когда Владимир Ильич, сидя за рабочим столом, читал газеты, в кабинет вошел заместитель управляющего делами СНК РСФСР В. А. Смольянинов. Поздоровавшись с ним, Ленин спросил:

— Товарищ Смольянинов, вы утроим газету читали?

— Нет.

— А вам что, газету с опозданием приносят?

— Да нет, приносят вовремя, только газеты читаю вечеоом. С утра некогда, работы много...

— Товарищ Смольянинов, газеты надо просматривать угром. А чтобы времени хватало, приходите на службу на 15–20 минут раньше.

Как-то В. И. Ленин передал Смольянинову свой экземпляр газеты «Экономическая жизнь» с заметкой рабкора А. Кактыня и поручил ему отправить в Харьков телефонограмму председателю ВСНХ П. А. Богданову и члену президиума ВСНХ В. Я. Чубарю, в которой говорилось:

«Кактынь