Мы друг друга не выбирали - Марина Анатольевна Кистяева

– Лешка, помолчи…

– Помолчать? Да сколько можно, Рустам? Правда… Давай по-человечески поговорим. Пожалуйста.

Он снова не ответил, лишь продолжил смотреть ей в глаза.

Нет. Прямо в душу.

И Алексию понесло. Благоразумность кричала, чтобы она послушала его. Сегодня он на самом деле вел себя адекватнее обычного. Но куда!..

– Я не просила тебя в мою жизнь лезть. Не просила внимания. Не хочу его и сейчас. Но ты... ты как собака бешеная – куда бы я ни пошла, ты уже там, рычишь из-за угла.

Зря она, кажется, его собакой назвала.

От его прищура у Алексии скрутило низ живота.

Створки лифта давно распахнулись, но никто из них даже не дернулся в сторону выхода.

– Хочешь высказаться? Давай… Говори дальше. Я послушаю…

Она много что могла сказать. О ненависти. О страхе. О том, во что он превратил ее жизнь.

Но слова пошли другие.

– Твои же знакомые… Эти Дагаевы… Они меня преследуют из-за тебя! Только из-за тебя!

Не сдержавшись, она ударила его раскрытой ладонью в грудь. Удар получился слабым, но выразительным. Рустам даже не пошатнулся, только брови дернулись вверх.

– Они тебя не тронут.

– Ты даже не представляешь... – Голос ее сорвался. – Каждый день. Каждый чертов день они...

Рустам стоял неподвижно. Его лицо было каменным, только в глазах мелькнуло что-то нечитаемое.

– Я сказал – они тебя не тронут, – процедил он, и его лицо окончательно окаменело.

Алексия фыркнула:

– Как же, не тронут… Раньше меня преследовал только ты. А теперь еще и они.

Он сжал челюсти с такой силой, что желваки напряглись, вены обозначились ярче. В его взгляде вдруг появилась та самая опасная искра, из-за которой все его боялись.

А его боялись. Да-а.

Алексия, вступив на тропу саморазрушения, уже не могла остановиться:

– Я знаю, что между вашими семья война. И я становлюсь разменной монетой. Они терроризирует меня только из-за тебя. И…

– Хорош, Лешка.

Его голос прозвучал как ледяной нож, и от этого стало по-настоящему дурно.

Алексия резко вдохнула, будто ее ударили в живот. В глазах потемнело, сердце пропустило удар.

Рустам стоял слишком близко. Слишком тихо. Слишком... опасно.

Они оба все понимали.

И ее слова. И его.

– Рустам, можно я пойду? – Она осела под тяжестью его тела.

Интересно, если он отпустит ее, перестанет держать, она упадет?

Внезапно он сделал шаг назад.

– Иди.

Она не просто пошла. Она побежала!

И пусть смотрит вслед! Пусть видит ее страх.

Сколько раз за эти годы она от него бегала? Бесконечное количество раз.

Ключ в дверь вставила не с первого раза. Он упал, она скрюченными, непослушными руками подняла его. Вставила в замочную скважину, провернула. И шагнула в темень квартиры.

Тотчас включила свет, поспешно заперла дверь на внутренний замок.

И всхлипнула. После чего зашвырнула рюкзак на пуфик и бросилась на небольшую кухоньку, где налила себе воды прямо из-под крана, проигнорировав фильтр.

Пила она жадно, большими глотками.

А потом… Потом она подошла к окну.

Ее пальцы непроизвольно впились в подоконник. Рустам уже успел спуститься вниз и теперь стоял у черного внедорожника, освещенный мерцающим фонарем. Сигаретный дым клубился вокруг него.

Он затягивался медленно, почти болезненно, будто дым мог сжечь что-то внутри. А потом поднял взгляд. Прямо на ее окно.

Сердце Алексии упало. Как всегда… Он точно знал, куда смотреть. Еще бы…

Она не отводила глаз.

Он тоже.

Минута. Другая.

Потом он резко отшвырнул окурок, раздавил его каблуком и сел в машину. Двигатель взревел, фары ослепили двор. Умаров стартовал с таким же юзом, с каким и ворвался сюда десять минут назад. Или сколько прошло времени? Она потерялась.

Алексия еще некоторое время стояла не шевелясь.

А потом пошла умываться.

Вечер еще не закончился.

ГЛАВА 2

Голова раскалывалась, будто кто-то вколотил в виски раскаленные гвозди. Алексия прикрыла глаза ладонью, пытаясь заглушить пульсирующую боль. За окном светило солнце. Это хорошо.

А еще хорошо, что сегодня она учится во вторую смену. Хотя бы немного выспалась.

Но, кажется, все-таки проспала. Потому что кухне звенела посуда. Мама вернулась с дежурства и теперь, судя по звукам, пыталась приготовить завтрак, хотя обычно после ночной смены валилась спать. Завтрак как раз был на Алексии.

– Лешка, ты встала? – донесся из-за двери голос матери. Как чувствовала, что ребенок проснулась.

Алексия потянулась к телефону. Ни новых сообщений, ни пропущенных. Этот факт не принес облегчения.

Она медленно поднялась с кровати, потянулась к шторке, чуть приоткрыв ее. Двор был пуст. Ни черных внедорожников, ни сигаретного дыма.

Только асфальт, нагретый солнцем, и след от шин, уже почти замызганный.

– Пошли завтракать, лежебока. – Мама выглянула в комнату, поправляя растрепанные после смены волосы.

Алексия кивнула, натянуто улыбнулась.

– Да. Сейчас. Мам, извини, я проспала… Исправлюсь.

Мама устало улыбнулась.

– Допоздна занималась?

– Да.

– Ну и все. Какие тут могут быть извинения. В выходные меня побалуешь.

– Обещаю.

Мама подошла к кровати и нагнувшись, поцеловала дочь в макушку.

– Как дела?

– Нормально.

– Как Умаров?

– Мам…

– Что мам… Говори уже.

Мама тоже была в курсе. Сначала ей даже льстило, что внук влиятельного бизнесмена оказывает внимание ее дочери.

А что? Взрослые женщины тоже верят в сказки. Где принц с первого взгляда влюбляется в нищенку, пораженный ее красотой. Естественно, берет в