Мы друг друга не выбирали - Марина Анатольевна Кистяева

Она сама не понимала, что говорила. О чем просила. Слова срывались с губ самопроизвольно.

Она готова была раствориться, стереться с лица земли, лишь бы больше никогда не видеть блеска ножей и не слышать мужских криков, полных ненависти. И жажды убийства.

Арслан Тагирович стоял неподвижно. Он смотрел на ее сложенные в мольбе руки, на ее заплаканное, искаженное страхом лицо, но в его холодных глазах не дрогнуло ни единой черточки, не промелькнуло ни капли сочувствия. Он слушал ее отчаянный прерывистый шепот и не реагировал.

Никак.

Она выдохнула и настырно продолжила:

– Только вы можете меня спрятать… Пусть Рустам думает, что я погибла, – повторила она с какой-то маниакальной настырностью. И почти сразу же хапнула воздуха, потому что прежний застрял в груди. – Пожалуйста... Они же... Они же не успокоятся. Они же…

Леша замолчала, не в силах продолжить. Поморщилась и зажала рот ладонью.

Она говорила о двух молодых мужчинах, чья ярость и одержимость ею едва не привели к смерти. И в ее словах не было лукавства, было лишь животное, инстинктивное понимание того, что этот круг насилия не прервется, пока она находится в его эпицентре.

Умаров-старший медленно, почти незаметно покачал головой, не давая прямого ответа на ее мольбу. Его взгляд оставался непроницаемым, словно он взвешивал не ее слова, а нечто гораздо большее. Например, последствия, возможности, интересы семьи.

– Ты насмотрелась фильмов, Алексия.

– Пожалуйста…

Она готова была просить и дальше.

Что угодно лишь бы не повторилось то, что было сегодня.

Губы пожилого мужчины дрогнули в подобии улыбки. Он протянул руку и коснулся ее плеча.

– Тебе надо домой, девочка, – прозвучало наконец его решение, произнесенное низким, бесстрастным тоном, не допускающим возражений. В этих словах не было ни капли утешения, лишь холодная констатация факта и приказ. Он не соглашался на ее план исчезновения, но и не оставлял ее здесь.

– Арслан Тагирович…

– Я услышал тебя, Леша.

Алексия не знала, что пятью минутами ранее такие же слова произнес его внук.

А потом ей показалось, что Умаров-старший едва заметно кивнул.

– Тебя отвезут.

– Мама…

– Она едет сюда. Думаю, даже приехала.

– Спасибо.

Подчиняясь очередному порыву, Алексия совершила безумие. Шагнула и прижалась к Умарову-старшему. Тот удивленно вскинул брови кверху, а потом поднял руки и обнял тонкую спину девчонки.

– Иди.

И она ушла. Выбежала, можно сказать.

Ее встретил охранник, передал ей сумку. Она схватила ее механически и пошла дальше. Ноги несли ее вперед.

Она была точно сомнамбулой, бодрствующим лунатиком, чье сознание уплыло далеко-далеко, оставив лишь автономную оболочку, способную на простейшие функции. Звуки приглушились, очертания предметов расплылись, и единственным, что она ощущала по-настоящему, было гулкое, навязчивое биение собственного сердца где-то в висках.

Внизу, в холодном, пустынном холле, освещенном лишь тусклым светом ночника, металась из угла в угол ее мать.

Когда взгляд ее упал на спускающуюся по лестнице Алексию, она замерла на мгновение, а затем бросилась к ней, словно подхваченная порывом ветра.

– Дочка…

– Мама…

– С тобой все хорошо?! – глухо прошептала женщина, не скрывая собственных слез. Она схватили дочь за плечи, ощупывая, проверяя целость, вглядываясь в ее бледное, отрешенное лицо, пытаясь найти в нем ответы на вопросы, которые так боялась задавать.

Алексия позволила себя обнять, уткнулась лицом в знакомый, родной запах.

Слова не говорились. Вот никак.

Она сделала глубокий, прерывистый вдох:

– Мам... Теперь да. – Она закрыла глаза, чувствуя, как по щекам катятся слезы облегчения. – Теперь все будет хорошо.

Откуда взялась эта уверенность… Да кто ж знал.

За стеклянной дверью их ожидала машина.

***

Арслан подошел к панорамному окну и глянул вниз. Высоко он забрался.

Весь город лежал у его ног. Небоскребы, мосты… Все там, внизу. А он здесь.

Его машина, похожая на букашку с булавочной головкой фар, медленно уплывала в темноту. Он следил за ней, пока красные огни не растворились в черной дали.

Или это не она была?

Впрочем, какая разница.

Вот она, высота. Он поднялся так высоко, что люди внизу казались муравьями, а их голоса тонули в ветре, бившемся в стекла.

Тогда почему в груди настырно щемило?

Сдавал Умаров… Сдавал. Арслан всегда смотрел правде в глаза. Ему в лучшем случае осталось несколько лет. А дальше…

Он дотронулся до груди, там, где билось сердце.

Сейчас значение имел только внук. Который с головой увяз в девчонке с красивой мордашкой. Или дело не в мордашке?

Не в ней… Чего уж.

Умаров-старший усмехнулся.

Алексия… Да-а… Угораздило же тебе попасться на глаза Рустаму.

Арслан вздохнул.

– Иди с миром, девочка…

КОНЕЦ