Форс-мажор. Пробуждение. Книга 1 - Александр Павлович Быченин

Хотя… уж если на икрах «паутина» есть, то на спине тем более логично рисунок нанести — там, всё-таки, самые мощные мышцы! Или это и впрямь всего лишь татуировка для красоты, и поэтому сзади можно и не заморачиваться? Прямо как один легендарный литературный герой, зажиливший денег на шитьё по всему поясу, и потому вынужденный кутаться в плащ в жару… э-э-э, а откуда я вот это знаю? Да и зачем? Впрочем, пофиг!

Главное, что тело функционирует вполне себе сносно даже в столь стеснённых условиях. Ни спазмов, ни судорог, ни даже зуда в затёкших членах. Всех, ха. И это факт. А значит, можно себе позволить немного больше, то бишь выбраться за пределы капсулы. Н-да… ну и что же меня останавливает? Уж точно не перспектива лишиться скудного запаса воздуха — в аварийном режиме замкнутый регенерирующий контур тоже не фурычит, как и все остальные. Картриджи, помните? Так что дышу я сейчас тем же воздухом, что заполняет всё помещение, в котором смонтирована капсула. Единственное, дополнительно отфильтрованным. Ну а если не это, то что? Неужели нехорошее предчувствие? Или… опасение остаться без защиты? Пластик крышки бронированный, запас прочности — моё почтение! Да и в целом здесь тепло и уютно. А я практически голый. Ну и куда мне соваться? Да ну нафиг! С другой стороны, теперь в капсуле особо долго не поторчишь, раз картриджи опустели, и меня автоматом отрубило от системы. Ещё полчаса-час, и я сполна на себе прочувствую всю прелесть неподвижного лежания в ограниченном пространстве. Это факт. И вот это я очень хорошо… нет, не помню. Осознаю. Буквально как аксиому, не требующую доказательств… аксиому⁈ Да блин!!! Это что же за амнезия такая⁈ Как не взвыл от бессилия в голос — ума не приложу. Сработал какой-то ограничитель, скорее всего, психологический. Привет из прошлой жизни.

К чёрту всё! Ну-ка, где тут у нас стопоры? Вот один, а вот и второй. Щёлк… щёлк… теперь надавить на крышку, только не переусердствовать, чтобы на доводчиках не откинулась резко… м-мать! Хотя этого и следовало ожидать — механизм именно так и настроен, чтобы измученному пациенту было достаточно приложить минимальное усилие со своей стороны. Амортизаторы чвакнули, по корпусу прошлась мелкая вибрация… и со всех сторон на меня обрушились посторонние звуки и запахи. Да-да! Я услышал и то, и другое. Разве что разными органами чувств, в соответствии с их специализацией. А ещё в лёгкие хлынул нефильтрованный воздух из окружающего пространства… ничуть, как и ожидалось, не отличавшийся от того, которым я дышал в закрытой капсуле. И уж всяко не свежий, из планетарной атмосферы, а многажды регенерированный и очищенный. Не побоюсь этого слова, стерильный. Хотя нет… позвольте! Какая-то… затхлость, что ли? Или застаревшая гарь? Плюс что-то еле уловимое, но… сладковатое! И относительно недалеко, если собственному носу верить…

Принюхавшись для верности пару раз, я, наконец, сел в капсуле, оперевшись руками на борта, и, следуя за «букетом ароматов», высунулся за правый бортик, мазнув любопытным взглядом по обстановке.

— Тьфу, мля!..

Н-да… с тошнотой я с горем пополам справился, и то по большей части лишь потому, что желудок пустой. А вот с психологическим шоком… ну да, тоже справился, причём подозрительно быстро. Видимо, там, в прошлой жизни, всякого насмотрелся. Какого именно? Да вот такого, неаппетитного! И вообще… смерть не бывает ни красивой, ни эстетичной. Да-да, что бы там некоторые ниппонцы ни утверждали! Никогда и ни при каких обстоятельствах не убедят меня в обратном. И вот вам доказательство, прямо здесь и сейчас. А именно, порядочно иссохшая черепушка с редкими седоватыми волосёнками и… здоровенной такой дырой вместо темечка! Ладно хоть, мозгов в прорехе не видно… а ну-ка, стоп! И почему это? Да и вообще, неплохо бы дополнительной информацией разжиться. То есть снова придётся смотреть, это факт. А куда деваться? С первого беглого взгляда я, кроме пролома в черепе, ничего толком и не увидел. Шок, он такой! Но теперь я предупреждён, а значит, вооружён. Пусть пока и сугубо умозрительно.

Так, ладно… приятель. Продышись, успокойся, настройся на предстоящее — не самое приятное — действо… всё, пошёл!

Нет, фигня какая-то. Понятно, что я себя пересилил, и на этот раз задержал взгляд на объекте изучения гораздо дольше. Просто… не видно ничего толком с этого ракурса. Единственное, что я понял — трупешник сидит на полу, привалившись к капсуле спиной. И да, ещё у него нет левой ноги примерно по колено. И всё.

Так, ладно… чёрт, повторяюсь! Впрочем, пофиг. Встать на колени с опорой на руки, да окинуть взглядом помещение в целом — такой у меня следующий этап плана. И я его воплотил в жизнь, сразу же убедившись, что капсула моя, хоть и типовая, установлена отнюдь не в типовом медицинском боксе. Как минимум, не в корабельном… не спрашивайте, откуда я это знаю. Знаю, и всё. Игры подсознания. Это факт. А вот что за шарага… пожалуй, какая-то лаборатория. Или медицинский комплекс, только не лечебный, а исследовательский. Почему так решил? Да потому что слишком кучеряво — такие площади с прорвой всяческого оборудования, и всего лишь на одну капсулу. Будь это корабельный медбокс, таких вот «коконов» поблизости торчал бы минимум десяток. Ну и всё вокруг блестело бы нержавеющей сталью и прочими медицинскими отделочными материалами. Тут же… такое ощущение, что разор, разгром и разорение — мебель по большей части перевёрнута, приборы и оборудование разбросаны как попало, а многое ещё и разбито… и повсюду, куда ни кинь взгляд — странная даже не пыль, а… слово не подберу. Какие-то мелкие серые гранулы, типа кошачьего наполнителя. Или мышиных какашек, только очень мелких. Н-да уж…

— Пора, — хмыкнул я себе под нос, исключительно чтобы самого же себя подбодрить.

И одним слитным движением выбросил тело из капсулы, оперевшись левой рукой на бортик, и с её же помощью скорректировав траекторию движения. Приземлился ровно там, где и рассчитывал, то есть на относительно небольшом пятачке, свободном от гранул-«какашек»… или как они там правильно называются? Помёт, во! Ну и, соответственно, рядом с бедолагой-мертвецом, но чуть сбоку. И уже с этого ракурса вид открылся гораздо более информативный. В частности, теперь взгляду стал доступен пульт капсулы, расцвеченный россыпью зловещих алых огоньков — ну точно, картриджи опустошены в ноль! — а также труп, принадлежавший, если судить по общим очертаниям фигуры