Таксидермист - Андрей Северский

Я утверждал, что после его ранений к нему можно применить ту же логику.

Спор пока оставался открытым.

Сняв оружие, положил его на верстак.

Астероид недостаточно массивный, чтобы иметь газовую оболочку, либо она минимальна. В центральных кавернах возможны газовые карманы, но их состав неизвестен.

Значит, атмосферный ионизатор оставался дома. В вакууме создавать плазменный канал было не из чего. Можно выпустить рабочее облако перед выстрелом, но тогда цель, конкуренты и половина датчиков в секторе узнают, где я нахожусь.

Для охоты это называлось не технологией, а приглашением.

Я взял два сегмента «Рельс-Гармошки». Первый добавлял магнитное ускорение и длину направляющей. Второй работал как ступень юстировки и тепловой буфер. В вакууме охлаждение шло хуже, и несколько мощных выстрелов подряд могли перегреть катушки.

Впрочем, если по Стеклянному Змею придётся стрелять несколько раз подряд, контракт уже можно будет считать проваленным.

Первый сегмент встал на место с тихим ударом. Магниты выровняли соединение. Второй присоединился следом.

— Диагностика, — приказал помощнику.

По корпусу пробежала синяя полоса.

— Отклонение оси — ноль целых восемь микрометра, — сообщил Архивариус. — Тепловой буфер заряжен на девяносто три процента. Рекомендую заменить второй фиксатор.

— После возвращения.

— Это вы говорили перед прошлым контрактом.

— Я вернулся.

— Не является доказательством исправности фиксатора.

Не став отвечать нейронке на подкол, открыл шкаф с боеприпасами.

Стандартные «Стрелы» лежали в серых кассетах. «Таксидерм-10» хранились отдельно, каждый в герметичной ячейке. Сложный дротик стоил как хороший ручной бластер и требовал проверки перед использованием.

Расходовать такой по бандиту было всё равно что забивать гвоздь хирургическим инструментом. Хотя при необходимости я забивал.

Для начала взял два диагностических дротика. Они не несли полной дозы: только микроинъектор, сенсоры и метку. Первый выстрел должен был дать кровь или её местный аналог. После этого Архивариус смог бы уточнить метаболизм.

Если первый выстрел вообще пробьёт кожу.

Следом выбрал пять «Таксидермов». Три заполнил «Сон-травой» в нейтральном носителе. Два оставил под нейропарализатор, но не активировал смесь.

— Видовой профиль не подтверждён, — напомнил Архивариус.

— Поэтому и не активировал.

— Ранее вы поступали иначе.

— Ранее я был моложе.

— На сколько?

— На неделю.

Пистолет «Шёпот» лежал в боковом гнезде. Проверил канал и вставил кассету: шесть кинетических игл, две с шоковым гелем. Боеприпасы совсем не для трофея. Они предназначались для тех, кто попробует помешать работе.

На Клеопатре таких могло оказаться больше, чем животных.

«Вдову» пришлось снять с зарядного контакта. Наруч сомкнулся на левом предплечье, подстраивая пластины под руку.

Сжал кулак — три створки разошлись:

— Режим «Отдача», — сказал я.

— Термальный контур доступен.

— В вакуумной пещере с кварцевой пылью и дорогой шкурой?

— Я сообщил о доступности, а не о разумности, — отозвался Арх.

— Учишься, — створки закрылись.

На соседнем столе лежал «Клык Царь-Бомбы». Чёрный клинок почти не отражал свет. Провёл пальцем по обуху. Рукоять ответила короткой вибрацией, проверяя владельца.

Накопитель квантового среза был заряжен полностью. Канал забора образцов — стерилен. Ультразвуковой привод после последней разделки всё ещё показывал небольшую расстройку частоты.

— Сколько займёт исправление? — спросил я.

— Двадцать шесть минут.

До открытия окна оставалось меньше двух с половиной часов. Время было.

Но на проверку контейнера, препаратов и «Меха» требовалось больше.

— Оставь как есть. Для забора образца хватит.

— Вероятность неровного разреза увеличится на девять процентов.

— Резать Змея до выяснения его разумности я не собираюсь.

— Учту.

Последним оставался «Кузнечный Мех».

Ранцевая система стояла в сервисной раме. Внешне она напоминала два вытянутых баллона, стянутых тёмной бронёй и сетью клапанов. Внутри находились запасы рабочего газа, реагенты, фильтры, аккумуляторы, теплообменники и миниатюрная фабрика, способная перерабатывать чужую атмосферу в пригодную для человека смесь.

Но в вакууме перерабатывать было нечего. Там «Мех» жил только на том, что унёс с собой.

Подключил позвоночные контакты. Вдоль спины прошёл тёплый импульс. Система узнала организм и начала проверку дыхательного контура.

— Автономность в вакууме? — спросил я.

— Одиннадцать часов двадцать минут при стандартной нагрузке.

— С «Мантией»?

— Пассивный режим сократит время до девяти часов сорока семи минут.

— Активный?

— Зависит от продолжительности включений. После одного предельного цикла автономность может снизиться до шести часов.

— Прогноз работы на Клеопатре?

— От четырёх до восьми часов без учёта транспортировки объекта.

Разброс был неприятным. Впрочем, без карты внутренних тоннелей точнее не получилось бы.

Потому я добавил резервный дыхательный блок на сорок минут. Вес увеличился почти на четыре килограмма. В земной гравитации мелочь. На астероиде — дополнительная инерция, которая обязательно напомнит о себе у первого поворота.

— Фильтры?

— Основной — восемьдесят один процент. Резервный — шестьдесят четыре.

— Почему резервный ниже?

— Вы переставили их местами после прошлого выхода, — невозмутимо отчитался помощник о том, что я забыл.

На подготовочном столе развернулся список груза. Архивариус выводил только позиции, требовавшие решения.

Контейнер стабилизации — предоставляет заказчик.

Сертификат — ожидается.

Среда хранения — не подтверждена.

Максимальная масса — восемь тонн.

Точка передачи — распределительный узел Пояса.

— Если сертификат не придёт, модуль не принимаем.

— Это может привести к срыву контракта.

— Повреждённая туша тоже.

— Клиент может оспорить решение.

— Пусть сначала назовёт имя.

Я добавил складной левитационный каркас, четыре силовых якоря и две катушки фиксационного троса. Восьмитонного Змея невозможно было просто взвалить на плечо, даже при низкой гравитации. Масса никуда не исчезала. Особенно когда начинала двигаться не туда.

Кофр с консервантами пришлось оставить закрытым.

Без данных о биологии любой состав мог разрушить прозрачные волокна шкуры. Значит, первую стабилизацию придётся проводить температурой и полем, а реагенты подбирать после анализа.

Дороже.

Медленнее.

Безопаснее.

Артур прислал пакет через тридцать четыре минуты.

Я открыл данные на основном столе. Эскроу оказался настоящим. Средства лежали в независимом клиринговом узле, хотя гарантом всё равно выступала «Железная Петля». Разрешение на добычу было хуже: временный научный допуск, оформленный через музейный фонд с Веги. Формально он позволял изъять биологический образец.

Слово «образец» могло означать каплю крови. Могло — восьмитонное тело. Юристы любили термины, размер которых менялся вместе с оплатой.

— Разрешение пройдёт проверку? — спросил я.

— На обычном маршруте — с вероятностью шестьдесят восемь процентов.

— На «Чёрном ходе»?

— До момента доставки проверять будет некому.

— А после?

— Результат зависит от статуса клиента.

— Которого мы