Замок Кристо - Арно Штробель

Боже мой, это становится всё безумнее, — произнесла Алисия, когда минут через десять он закончил рассказ словами врача о том, что рана поверхностная. — Ты уже сообщил коллегам, Даниэле?

Варотто покачал головой:

— Нет. Это только навлечёт на нас неприятности. Если я сейчас доложу Барбери, он устроит мне ад. К тому же нам пришлось бы ехать в квестуру, давать показания, прослушивать записи голосов, чтобы опознать звонившего. Это отнимет слишком много времени.

— Хм… — протянула журналистка и опустила голову. Полностью убеждённой она не выглядела.

— Простите, что вмешиваюсь, но мне кажется, я должен вам кое-что сказать. Это очень важно.

Бертони, до этого неподвижно сидевший и слушавший, подвинулся вперёд на диване и выпрямился настолько, насколько позволяли подушки.

— Незадолго до того, как я поехал сюда, мне тоже поступил очень странный звонок. От мужчины, который утверждал, что звонит по поручению моего старого друга.

— Старого друга? Неужели по поручению Никколо Гатто? — Маттиас вскочил.

— Кто, чёрт возьми, такой Никколо Гатто? — вмешался Варотто.

— Человек, которого монсеньор Бертони знал ещё ребёнком, — пояснил Маттиас. — Вполне возможно, что он как-то связан с убийствами.

Варотто возмущённо уставился на Маттиаса:

— Ага. Очень интересно. Значит, старый друг монсеньора может быть замешан в этом деле. Друг, о котором ты, очевидно, давно знаешь. И поскольку мы совсем недавно долго и обстоятельно говорили о доверии, ты наверняка уже рассказал мне об этом Галло или Гатто.

Глаза его сузились.

— Жаль только, что я никак не могу вспомнить.

Он пристально посмотрел Маттиасу в глаза, но отвёл взгляд прежде, чем тот успел ответить.

— Это и есть твоё понимание доверия?

— Простите, что перебиваю, комиссарио, но, думаю, важно, чтобы я сначала рассказал вам о звонке. Может быть, вы отложите выяснение отношений?

Возражение Бертони прозвучало робко, однако Варотто всё же поднял обе руки и опустил голову — в знак того, что больше ничего говорить не будет.

— Как я уже сказал, незнакомец утверждал, что звонит по поручению моего старого знакомого. Я, конечно, спросил — какого именно. Но мужчина ответил лишь, что я и сам знаю, кто это, и чтобы я не задавал вопросов.

Бертони взялся за стакан с водой. Его рука дрожала так сильно, что он едва не пролил воду. Сделал большой глоток.

— Он сказал, что пришло время исполниться пророчеству и Сын Божий идёт навстречу своей судьбе. Точно так же, как это было почти две тысячи лет назад. Только на этот раз Он не будет искупать грехи людей, а грехи своего Отца. Око за око, зуб за зуб.

— О Господи, что же это за безумцы! — простонала Алисия.

— Око за око… — задумчиво произнёс Маттиас. — Разве не то же самое говорил тогда Никколо Гатто? Вы помните?

Бертони удручённо кивнул:

— Да, говорил. Но в конце звонивший добавил ещё кое-что, возможно, важное: «Его крепость станет его новой Голгофой. Она так же ложна, как доброта его отца».

Некоторое время все молчали.

— Вы загадываете нам загадки, — наконец произнёс Варотто.

— Ты ведь знаешь, что Иисуса распяли на холме Голгофа? Там до сих пор стоит Храм Гроба Господня, — сказал Маттиас.

Когда Варотто раздражённо кивнул, Бертони пояснил:

— Голгофа тогда находилась за стенами Иерусалима. Возможно, это как-то связано?

— Но ведь он говорил о новой Голгофе, — вставила Алисия.

Маттиас откинул прядь волос со лба:

— Верно. Скорее всего, звонивший дал нам намёк на место, где собираются инсценировать двенадцатую станцию крёстного пути. И вот это… совершенно не сходится.

— Что именно не сходится? То, что эти сумасшедшие теперь ещё и играют с нами?

Маттиас покачал головой:

— Нет. Весь тот колоссальный труд: найти детей, потом похищения по всей Италии. Идеально спланировано и исполнено на протяжении многих лет — так, что близорукая Polizia di Stato не заметила, что все мальчики родились в один день.

Маттиас заметил, что Варотто готов вспылить, но не дал себя сбить.

— Более двадцати лет преступники прятали этих юношей — и это должно было стоить огромных денег, если учесть, что их так и не обнаружили. За этим стоит очень умная голова. И теперь, когда цель так близка, нам вдруг дают подсказки, которые могут привести к тому, что мы поймаем их перед самым финалом и пустим под откос двадцать лет планирования? Нет. Это не сходится.

Варотто с сомнением покачал головой:

— В принципе я согласен. Но звонивший может быть и перебежчиком, который хочет отомстить организации.

— А если кто-то действительно хочет отомстить, зачем ему рисковать тем, что мы не расшифруем намёк и потеряем кучу времени? — возразила Алисия. — Почему просто не сказать, где именно будет совершено преступление?

— В целом согласен, — кивнул Варотто. — Поэтому, думаю, объяснение гораздо проще. Здесь орудуют психопаты. Нельзя мерить их нашей логикой. Кто знает — может, для них настоящий кайф — поставить на кон двадцать лет одним намёком. Может, им просто хочется ещё раз пощекотать нервы.

Маттиас покачал головой:

— Не знаю… Но за неимением других следов мы всё равно должны попытаться найти эту крепость. И сделать это до двадцать четвёртого октября.

Некоторое время царила тишина. Машины за окном почти не были слышны сквозь хорошо изолированные стёкла. Маттиас посмотрел на Бертони, который уставился на журнальный столик и явно напряжённо думал.

— Монсеньор, вы упоминали, что Никколо Гатто тогда сказал вам, будто живёт в монастыре — примерно в ста с небольшим километрах от Рима.

Старик молча кивнул. Маттиас повернулся к Варотто:

— У тебя есть карта региона Лацио? В масштабе, где видны мелкие населённые пункты?

Комиссарио поднялся:

— Да, конечно. Она охватывает на севере до Тосканы, на юге до Кампании. Всё в радиусе ста километров точно будет.

Он подошёл к светлому деревянному комоду возле двери, выдвинул верхний ящик и достал карту.

Когда он разложил её на столе, Маттиас, Бертони и Алисия подвинулись ближе. Глаза Маттиаса пробежались по краю карты, пока не нашли в правом верхнем углу обозначение масштаба.

— У тебя есть циркуль?

Варотто задумался:

— Увы, нет. Но, возможно, обойдёмся и без него.

Он вышел из гостиной и вернулся с красным фломастером и иголкой, к которой привязал тонкую нитку. Наклонившись над картой, воткнул иглу в начало масштабной линейки и отметил фломастером место на нитке, соответствующее ста километрам. Затем