Твое персональное Чудо - Ярослава А.

От дикой смеси адреналина в крови Алексей совершенно не ощутил боли. За то ее почувствовал противник. Зашелся хриплым криком и согнулся пополам, хватаясь за сломанный нос.

- Ах, ты ж с…, – договорить он не успел, потому что Богданов, с трудом удерживая равновесие, нанес ботинком ему сильный удар по ребра.

Мужик завалился набок и завыл в голос, а Алексей, что есть сил, бросился бежать.

Бежал, не разбирая дороги и не оглядываясь, страшась увидеть, что на пятки черной тенью наступает убийца. Поначалу за ним и вправду гнался тот, что с залысинами. Он даже пытался в него стрелять, но то ли Алексей уже успел оторваться на большое расстояние, то ли рука у мужика дрогнула, но по счастливой случайности все пули выстрелили вхолостую, а сам преследователь бросил это неблагодарное занятие.

Уже позже Богданов понял почему.

Кроны деревьев мягко омывало багряным закатом заходящего солнца. Алексей уже не бежал, он шел вперед, изредка озираясь по сторонам, но совершенно не мог понять, в какую сторону он движется, и в какой стороне осталось болотистое озеро. Там точно была дорога. Пусть проселочная, но она рано или поздно вывела бы к людям, а так он пока только бродил по лесу и никаких признаков того, что в эти места забредает нога человека, не было.

На лес медленно, но неотвратимо наступали сумерки и уставший, вымотанный морально и физически мужчина постепенно начинал чувствовать подступающую панику.

Не то чтобы Богданов был робкого десятка, но все к чему его готовила жизнь – это переговоры на высших уровнях и победы на судебных заседаниях. Выживание в ночном лесу карьера блестящего юриста в принципе не предполагает.

Дополнительно значительно осложняли путь связанные за спиной руки. Мало того, из-за этого координация движений ухудшилась, так еще невозможность пользоваться верхними конечностями доставляла физический и моральный дискомфорт. Самой «умной» мыслью, которая могла посетить сейчас голову Богданова, была найти острый камень и попробовать перерезать им веревку. Вот только где его взять в лиственном лесу, если везде одни листья, ветки, ну, максимум палки.

В конце концов, он внезапно вспомнил, что в кармане у него до сих пор лежат ключи от офиса. Еще пару лет назад, когда они с Симой переехали в новое здание, она вручила начальнику ключ и торжественно подарила небольшой брелок-нож. Он, конечно, был смехотворным, но лучше, чем ничего. Извернувшись змеей и в который раз, поблагодарив отцовские гены за гибкое для мужчины телосложение, он сумел достать из кармана ключи, на ощупь выдвинуть едва ли острое лезвие ножа и приняться за кропотливое дело.

На перерезку веревки ушло довольно много времени. Солнце уже скрылось за горизонтом, а Богданов, обливаясь холодным потом от напряжения, все пилил и пилил эту чертову веревку, едва держа онемевшими пальцами брелок. В какой-то момент веревка все же начала поддаваться и тут уже Алексей поднапряг мышцы и ту часть, что не смог допилить, разорвал. После непослушными руками распутал запястья и еще долго, сидя на поваленном дереве, разминал затекшие мышцы рук, подвывая от пронизывающей боли.

Ночь в лесу оказалась неприветливо холодной. Днем Алексей страдал от жары, а сейчас кутаясь в легкий летний пиджак и стуча зубами от озноба, мечтал о доме, о Лизкиных пирожках и о чае с вареньем. Причем дом у него ассоциировался не со своей безликой квартирой, а с тем самым деревенским домом Сергея Григорьева.

Такой вот парадокс и смена приоритетов.

Сидеть на дереве, когда ты не имеешь малейшего представления, где находишься глупо, поэтому, несмотря на окружающую темноту ночного леса, он решил двигаться дальше. Приглядываясь к тонкому свету луны, спотыкаясь и шипя от боли, что доставляли ветки мелких деревьев, периодически хлеставшие по лицу, Богданов начинал подозревать, что этот чертов лес бесконечен.

Усталость давала о себе знать. Он все чаще путался в ногах, падал, но тяжело поднимался и упрямо шел дальше, боясь, что если остановится, то никогда не выберется из проклятого леса.

Он уже плохо соображал, еще хуже представлял, сколько сейчас времени. Бесконечные тени перед глазами и собственное хриплое дыхание, единственный ориентир в этом пространстве, наполненном шорохами, криками ночных птиц, шелестом ненавистных листьев.

В какой-то момент Богданову показалось, что он видит просвет. Впереди лес словно расступался, позволяя лунному свету пролиться на землю.

Вне себя от радости он рванул вперед, но слишком поторопился, зацепился носком ботинка о корень дерева, дернулся вперед и тяжело упал на листву.

- Твою мать, – сквозь зубы зашипел он.

Отчего-то Алексею, казалось, что если он будет кричать, то привлечет внимание хищников. Хотя какие к черту хищники в их средней полосе. Тут браконьеры всех зверей лет десять назад перестреляли.

Немного полежав на чуть влажных, неприятных листьях, мужчина сел, подтянул к себе ноги и неожиданно взвыл от пронзившей боли.

Зашибись…

Кажется, он вывихнул лодыжку.

Стараясь всеми силами не поддаваться охватившему отчаянию, тяжело, глубоко вздохнул, а потом снял с себя пиджак и рубашку. Последнюю, пришлось порвать на тряпки, которыми он туго обмотал и зафиксировал голеностоп.

Трясясь от холода, мужчина натянул пиджак обратно и, собравшись с духом, поднялся. Нога, несмотря на утяжку, болела адски, но вопреки этому он заставлял себя двигать дальше.

Манящая полоска света с каждым шагом все приближалась и когда, наконец, деревья расступились, и Богданов с разочарованием понял, что это просто обыкновенная поляна.

Хотя нет. Непросто.

Здесь было много пеньков. Ощущение, словно кто-то проводил тут вырубку леса.

Хороший знак.

Быть может, совсем неподалеку какой-то поселок.

Богданов устало опустился на землю, прислонился спиной к пеньку и понял, что идти больше не может.

Надо поспать.

Совсем немного, чтобы проснувшись найти выход из леса.

Снилась Алексею, как ни странно, Катя. Маленькая девочка бегала за большим пушистым котом, весело смеялась, когда озорник ловко уворачивался от ее рук, и шутливо грозила ему пальчиком.

- Мама-мама! – донесся до него звонкий голосок девочки, – Смотри! Этого кота мне папа подарил!

- Папа? – доносится эхом шепот Лизы, – Катюша, наш папа умер.

- Нет! – возразила девочка, тыкая пальцем в лощенную рыжую морду, – Он просто улетел жить на другую планету, и оставил за главного сэра Кота. Правда, он чудо?! Теперь нам с мальчиками никогда не будет страшно и одиноко.

На этом месте сон оборвался.

Богданов вздрогнул, пробормотал что-то и снова провалился в беспамятство.

Следующий сон приятным