Твое персональное Чудо - Ярослава А.

не был. Он снова бежал по лесу, без конца оглядываясь назад и переживая, что его настигнет убийца. Во сне Алексей понимал, что бежит по кругу, но никак не мог сойти с этой смертельной дистанции, где есть только это бессмысленное движение и страх погони. Еще один круг, и он видит себя уже не молодым здоровым мужчиной, а пожилым человеком, который, несмотря на старческую немощь, продолжает бежать, падая в грязь и задыхаясь от ужаса. На границе сознания где-то мелькает мысль, что убийца все равно его не догонит, потому что этот странный человек и есть он сам.

- Вольт!!! Ко мне! Ко мне я сказал!

В лицо Богданову ткнулось, что-то мокрое и холодное. Он дернулся, распахнул глаза и ничего не понимая, уставился на ушастую собачью морду.

- Фу! Фу, я сказал!

Алексей медленно, скалясь от боли в шее повернул голову в сторону и сразу же напрягся, когда увидел приближающегося к нему человека в камуфляже.

- Эй, парень, тебе помощь нужна?! – спросил мужчина и присел рядом с Алексеем на корточки.

Богданов опасливо покосился на ружье, что висело на плече у мужика и, перевел взгляд на незнакомца. Тот оказался немолод. Седая борода, загорелое лицо, исполосованное глубокими морщинами, лохматые, чуть рыжеватые с проседью брови, твердый, несуетливый взгляд.

- Нужна, – хрипло пробормотал он и сел, – Я заблудился. Мне бы до телефона добраться.

- Эк тебя угораздило, – покачал головой мужик, – Тут связь не ловит. Это только до дома.

Он окинул Богданова внимательным, будто бы профессиональным взглядом и спросил:

- С ногой что?

- Вывих, – сухо ответил Алесей и медленно, кривясь от боли, встал на ноги.

- Идти сможешь?

- Смогу.

И они пошли след в след за виляющим хвостом светло-коричневой дворняги.

Дед по дороге был не разговорчив, только изредка давал предупреждающие команды своему псу, потому что этот любопытный хвост, так и норовил свернуть с намеченного пути и пошуршать листьями с лесными мышками.

- Вольт! Домой!

Пес хозяина слушался и, пустив нос по ветру, бежал впереди, не переставая задорно вилять хвостом, задать темп.

- Поспеваешь? – обернулся дед, – Нога сильно болит?

- Нормально.

Больше всего Богданову сейчас хотелось оказаться близ благ цивилизации, поэтому сбавлять темп он не собирался и, превозмогая боль, ускорял шаг, покорно следуя за своим спасителем.

Цивилизацией одинокий деревянный домик пожилого мужчины, конечно, можно было назвать с большой натяжкой. Он стоял все в том же лесу, и единственной связью с ближайшим селом была накатанная дорога, да простенький сотовый телефон, что ловил через раз в определенном положении.

- Проходи, – дед отпер дверь и пригласил Богданова внутрь, – Снимай свою обувь. Сейчас мы твоей ногой займемся.

- Спасибо, – пробормотал тот и представился, – Алексей.

- Макар Петрович, – кивнул в ответ дед и достал из ящика старенького обшарпанного комода аптечку, – Ты как в лесу-то оказался? Ищет тебя кто?

- Может и ищет, а может, и нет, – пожал плечами Алесей.

- Это я к чему, – прокряхтел дед, опускаясь на колени и разматывая эластичный бинт, - В больницу бы тебе. Все лицо в крови. Хорошо тебя отмутузили. Похоже на сотрясение.

- Пустяки, – отмахнулся тот, – Нос сам вправлю.

- Ну, смотри, – покачал головой дед. – Ребра-то целы?

Они, родимые, слава Богу, были целы, а все остальное можно пережить и без посещения больницы.

Пока Алексей смывал кровь, плескаясь в рукомойнике, Макар Петрович, поставил на плиту кастрюлю с каким-то супом, чайник, достал печенье и пригласил нежданного гостя к столу.

Едва уловив аромат из кастрюли, Богданов почувствовал зверский голод. Супом оказалась постная похлебка с овощами, но она была такой, вкусной, что, казалось, ничего лучше мужчина в своей жизни не пробовал.

Глава 16 Интуиция

Погода на улице стояла самая, что ни есть отвратительная. Еще со вчерашнего дня зарядил мелкий моросящий дождик, который продолжился сегодня, периодически превращаясь в самые настоящие проливные грозы и почти прекращаясь, снова оборачиваясь мелким дождем.

У меня в такую погоду всегда сердце не на месте.

Навевает воспоминания.

Кажется, словно вчера стояла вот такая же погода, и раздался телефонный звонок. На другом конце трубки незнакомый мужчина сухо и официально сообщил, что моего мужа в срочном порядке госпитализировали. Он что-то еще говорил-говорил, а я глупая никак не могла поверить. Как так-то? Только сегодня утром я собирала мужу обед на смену, провожала его у двери, целовала в улыбающиеся губы, а сейчас он в реанимации, после операции, на грани жизни и смерти.

Последующие полгода моей жизни превратились в самый настоящий кошмар.

Так что вот такие дни для меня – это своеобразный триггер.

Их просто надо пережить и двигаться дальше.

- Ты грустная, — Катя кладет голову мне на колени, — Почему?

- Папу вспомнила, — вздохнула я и принялась гладить дочь по распущенным волосам.

Сегодня я тщательно помыла ее темную, непослушную гриву и теперь чистые и мягкие, словно шелк пряди волос было так приятно пропускать между пальцев.

- Ты по нему очень скучаешь? — прошептала Катя, утыкаясь носом мне в колени.

- Иногда.

- А я скучаю по дяде Леше. Мама, когда он уже приедет?

- Не знаю, Катенька. Он мне не звонил.

- Так давай сами позвоним! – подпрыгнула девочка, очень довольная оттого, что именно ей в голову пришла эта идея.

- Да, как-то неудобно дядю Лешу беспокоить, — пыталась отнекиваться я.

- Мам! Ну, мамочка! Пожалуйста!

Катя смотрела на меня такими умоляющими глазами, что я никак не могла ей отказать. Поэтому несмотря на внутренний протест, вздохнула и выдавила скупую улыбку:

- Ладно. Тащи мой телефон.

- Ура! – подпрыгнула дочь и ракетой унеслась в спальню.

Я же, глядя ей вслед, покачала головой и помрачнела, осознав, что совершенно не знаю, как начать разговор с Богдановым.

Положа руку на сердце, признаю, что перегнула палку в тот вечер, что стал для нас обоих откровением. Вроде бы ничем не соврала. Душу излила. Сказала всю правду, как есть. Но червячок сомнения поселился в душе с мыслью:

«А что если…»

И тут можно продолжать рассуждать до бесконечности, но в итоге все размышления сводятся к одному: погорячилась, не нужно было так рубить сплеча и прогонять Алексея.

Пусть и корявенько, но он, в отличие от меня, пытался делать