Твое персональное Чудо - Ярослава А.

- Как? – ахнула я.

- Самым что ни есть невероятным образом, — нахмурилась женщина.

Чувствуя, что сердце лихорадочно стучит о ребра, я попыталась успокоиться и предположила:

- Может он куда-то уехал по делам? Ну, или с девушкой отдыхает.

Серафима достала из сумочки сигарету, повертела ее в изящных пальцах и произнесла:

- Он не мог бы уехать, предварительно не оповестив меня или свою мать, не собрав документы. Я ему всегда бронирую гостиницы и билеты на самолет. Что же до девушки…Лиза, он уже давно влюблен только в вас. Если он где и «зависал» в последнее время, то только в вашей деревне.

- Вы...вы ошибаетесь, — пробормотала я, ощущая, как с лица схлынула вся краска.

- Я вам рассказал то, что вижу, а верить мне или нет – это ваше личное право. Для меня сейчас гораздо важнее понять, куда пропал мой начальник. Была надежда, что он плюнул на все и рванул к вам в Трудолюбовку, но, судя по всему, и она сдохла.

- Господи. Что же с ним могло случиться? Вы обращались в полицию?

- Теперь обращусь, — вздохнула Серафима, — Вы не против, если я на крыльце покурю. Нервишки шалят.

- Да. Да, конечно.

Пока Серафима отсутствовала, я успела накрутить себя до состояния трясущихся рук и подкатывающих рыданий.

Как же так.

А ведь Катя чувствовала, что с отцом что-то случилось, а я пропускала ее словам между ушей.

Дура! Боже, какая я дура!

Нет бы присмирить свою обиду и гордыню, я, напротив, только разжигала и взращивала ее в себе. Кому от этого стало легче? Или может кто-то стал счастливее?

Проклиная себя, я не выдержала и выбежала на порог, следом за Серафимой.

Женщина стояла, облокотившись спиной о косяк, и медленно выпускала дым изо рта.

- У вас есть предположения, куда он поехать? Как давно он пропал? — не выдержав ее молчания, спросила я.

- Понятия не имею. Четыре дня прошло. Телефон отключен, машины на стоянке нет. Последний раз его видели, когда он ездил к матери. Она еще не знает. Боюсь, как бы Зинаида Дмитриевна ни слегла от таких новостей.

- А мог он…выпить? У друзей, например.

Серафима бросила на меня скептический взгляд и хмыкнула:

- Это из ряда фантастики. Что б вы понимали, Лиза, я три года работаю на Богданова, и всего лишь один раз видела его пьяным. Пьянки и загулы не по его части.

Мне вдруг стало очень стыдно, за свои идиотские предположения. Но лучше бы он и вправду запил, загулял или завис где-то с этой курицей Майей, чем просто пропал без вести.

Серафима уехала почти сразу, как закончилась ее сигарета, протянув напоследок мне небольшой квадратик с контактами:

- Это мой личный номер. Если Алексей вдруг объявится, наберите, пожалуйста.

- Да, хорошо, — чуть заторможено отозвалась я, бездумно сунув визитку в карман своей домашней кофты.

Провожать ее не стала. Да она этого и не просила. Бросив на меня короткий, полный невыразимого сожаления взгляд, помощница Богданова ушла в дождь, тихо прикрыв за собой дверь калитки и оставив меня один на один с ужасным пониманием – он может не вернуться.

Трясущимися руками, открыла дверь, зашла внутрь, кое-как разделась и отправилась в спальню, где достала старый альбом. Пересматривая наши с мамой и Сережей старые снимки, я подумала, что у меня нет ни одной фотографии Алексея. Если он не вернется, о нем мне и Кате даже памяти не останется.

Слезы, как я не сталась их сдержать, брызнули из глаз, а горло сдавило спазмом, сдерживаемого рыдания. Трясущимися руками прикрыла дверь, чтобы дети не слышали и, наконец, дала волю эмоциям. Легче не стало, но зато потянуло в сон. Я залезла, как есть в одежде под одеяло, и забылась коротким и беспокойным сновидением.

Глава 17 Егерь

Макар Петрович был простым человеком с непростой судьбой обычного военного. На пенсию он ушел рано в звании подполковника, но как это часто бывает со служивыми людьми, найти себя на гражданке оказалось непросто. В силу менталитета у мужчины сложился довольно тяжелый характер. Поэтому с ним развелась жена, поделила совместную жилплощадь и выскочила замуж второй раз. Дочь их давно выросла, стала самостоятельной и уехала жить и работать Москву. У них тут своя жизнь, у нее своя. Звонит иногда, но в гости только к матери наведывается. С отцом у них отношения не сложились, но Макар Петрович не жалуется.

Он давно уже не живет в городе. Скромная комната в общежитии, что осталась у него после развода, много лет пустует, потому что сам хозяин на старости лет нашел себе работу по душе и по способностям. Жить в заказнике и за порядком приглядывать дело не хитрое, хоть и опасное. То браконьеры охотятся, то незаконную вырубку леса производят, а иногда и вовсе криминальные вещи случаются. За десятки лет чего только Макар Петрович не повидал.

Территория заказника несколько тысяч гектар. Ее пешком и за неделю не обойти, но за годы службы пожилой мужчина обошел на своем участке каждый сантиметр земли и знает где на машине проехать, где лучше ногами пройти. Случалось ему не только зверей и птиц подкармливать, но и трупы человеческие находить. Не каждый человек работу такую выдержит.

В последний раз Макар Петрович хотел проверить лисьи норы. Посмотреть, сколько детенышей выжило у лисицы. В заказнике тщательно следят за популяциями редких видов и ведут строгий подсчет. Но до нор он так и не дошел, наткнулся на человека. Думал, опять на мертвяка. А он бодрый, живой. Повезло парню. Места тут хоть и не совсем дикие – не тайга северная, но и из такого леса, если забредешь, то не выйдешь.

Парень Алексеем представился и оказался очень странным. Хотя бы потому что домой не рвался и попросился пожить несколько дней, пока нога не заживет. Криминальный, значит.

Старому Егерю это не понравилось. Ясно было, что парень у него решил бурю переждать. Сам-то Макар не против, лишь бы на двор бандиты не пожаловали.

- Нога твоя как? – на пятый день спросил дед у Алексея.

- Нормально. Как на собаке зажило.

- Ну, раз зажило, давай я тебя до города отвезу. Или ты у меня еще прятаться собираешься? Думаешь, ищут тебя?

- Не знаю, — честно