Твое персональное Чудо - Ярослава А.

- Молодец-молодец. Ты умничка, — приговаривал мужчина, а потом, забрав фляжку, перехватил свою ношу под колени и, превозмогая адскую боль в ноге, пошел обратно.

Глава 18 Возвращение блудного папы

- Мамочка, мне скучно! – заявила Катя, болтая ногами под столом и хитро поглядывая на меня.

- Ты только села заниматься, — я строго посмотрела на дочь, — Всего две строчки написала и уже устала? Так дело не пойдет.

- Ну, мам! – заканючила она и с тоской посмотрела в окошко.

Погода сегодня и особенно радовала глаз. Было не слишком жарко, но солнечно. Наши мальчики с соседской детворой гоняли по заброшенному соседскому огороду мяч, и, разумеется, Кате очень хотелось пойти гулять вместе с ними.

А вместо этого противная мама, то есть я, заставила ее сидеть и писать скучные прописи. Скучными они были потому, что задания для Кати были довольно просты, но поскольку письмо давалось ей гораздо хуже, чем чтение и математика, я заставляла ее каждый день и тем самым «нарабатывать» руку.

С недовольным видом Катя снова взялась за ручку и принялась писать, постукивая ногой по боковине письменного стола.

С минуту я наблюдала за тем, как она специально пишет хуже, чем может, портя красивую красочную пропись для дошкольников, а потом со вздохом сказала:

- Катя, если ты не будешь стараться, то тебя на следующий год не возьмут в школу.

- Возьмут! – упрямо воскликнула дочь, показывая характер.

В этот момент она так похожа на отца. Кажется, будто все мои черты исчезают из ее облика, и появляются его резкая, выразительная, но между тем очень харизматичная мимика.

- С чего бы мне тебя обманывать?

- Не знаю, — буркнула дочь, с ненавистью глядя на пропись.

- Разве я тебе когда-то врала?

- Ты и сейчас врешь, — заявила Катя и пронзительно посмотрела мне прямо в глаза, — Ты не рассказываешь нам с мальчиками, правду о дяде Леше.

- Катя я…

- Ты говоришь, что он очень занят и у него много работы, поэтому он не может к нам приехать! Это неправда! Ты нам врешь, потому что боишься сказать правду!

Тут я замечаю, что на яркие листы начинают капать крупные слезинки, размывая синие чернила в некрасивые кляксы.

- Катенька! – кидаюсь к дочери, обнимаю ее, целую в макушку, — Что ты маленькая моя? Не плачь!

Но девочка наоборот рыдает навзрыд и цепляется за меня ручками.

Сажаю ее к себе на колени, крепко прижимаю дрожащее тельце, глажу по голове и шепчу всякие успокаивающие нежности.

- Мама, — чуть успокоившись, поднимает на меня заплаканные глаза Катя, — Это правда, что он нас бросил? Дядя Леша больше не хочет быть нашим папой?

Я замерла, не зная, что ответить.

- Нет! Нет, моя хорошая, — быстро зашептала, продолжая гладить ее по растрепавшимся волосам , — Просто у него очень много дел. Проблемы на работе.

- Ты меня опять обманываешь, — всхлипывает Катя.

- Нет! – с самым честным видом, на который только способна говорю я, — Могу поспорить на что угодно!

Постепенно Катя успокаивается, соскальзывает с моих коленей, а я, в последний раз поцеловав дочь в лоб и утерев слезки, выдавливаю из себя улыбку.

- Предлагаю сегодня забить на уроки и сходить в магазин за чем-нибудь вкусненьким. Как ты на это смотришь?

Дочь хоть и не сразу, но постепенно загорается это идеей. Перспектива, что сегодня мама снимает запрет на все сладкое и жутко вредное окрыляет ее чистую детскую душу, и она стремглав несется на улицу, за братьями, чтобы позвать их с нами в магазин.

Я же, оставшись на несколько минут в одиночестве, выдыхаю из себя неимоверное напряжение и медленно утираю нервную испарину с лица.

Сколько я еще смогу обманывать детей?

Они ведь все чувствуют.

Разве я могу рассказать Кате правду о том, что ее папа, настоящий биологический папа, пропал без вести и, возможно, его уже нет в живых?

Да я сама себе запрещаю об этом думать, не то, что говорить детям. Такая информация точно не для детских ушей.

В магазине дети, почувствовав волю, с радостью сметают с полок киндеры, чипсы, кока-колу, мармеладных червяков и прочие вредности.

- Куда вам столько, ребятки? — шутливо подмигивает бойкая продавщица, — Не лопнете?

- Не лопнем, — важно ей отвечает Сашка, — Мы про запас набираем, пока мама добрая.

Продавщица заливается смехом, быстро считает деньги и замечает:

- Это да, мама у вас добрая. Такую маму нужно любить в три раза больше. Она у вас одна, а вас вон сколько много!

- Мы любим! – нетерпеливо подпрыгивает Катя, — И защищаем!

Женщина с жалостью смотрит на мою дочь и качает головой:

- Эх вы, малявки. Вам бы папу, да такого, чтоб всех вас защищал.

- Надежда Петровна, вы почитали?! – решительно оттесняю своих хомяков от прилавка, пока сердобольная сельчанка не завела шарманку с переходом на личности, — Мы торопимся.

- Конечно-конечно, — рассеянно затрясла рыжими химическими кудряшками продавщица и подвела итог, — С вас две тысячи сто двадцать рублей!

Моя внутренняя жаба чуть не лопнула от жадности, но с деньгами все же пришлось расстаться. Все что угодно, только пусть дети подольше не вспоминают дядю Лешу.

До дома тяжелый пакет мальчишки нести мне не дали, заявив, что они настоящие мужики и не позволят маме таскать тяжести. Сначала тащили по очереди, но потом быстро смекнули, что так неудобно и понесли вместе, разделив между собой ручки пакета.

Едва мы подошли к нашему забору, у меня кольнуло под ребрами от дурного предчувствия, и оно не подвело – калитка, которую я запирала на замок, была кем-то открыта.

Неужто, воры?

Средь бела дня?

Глупость какая-то.

- Дети, — скомандовала я Кате и близнецам, — сходите к бабе Шуре и угостите ее шоколадкой. Вам не сложно, а бабушке приятно.

Ребята нашу старую соседку очень любят и поэтому, не зажадничали, достали из пакета самую вкусную, по их мнению, шоколадку и вприпрыжку побежали к ее двору.

Пока баб Шура будет выискивать по своим сундукам деткам ответный подарочек, у меня есть минут десять, чтобы проверить дом.

С отчаянно бьющимся сердцем я тихо прикрыла за собой калитку, поставила пакет прямо на землю и с максимальной осторожностью поспешила к